|
|
||||
 |
|
|
|
|
|
||||||||||
|
Конкурс творческих работ старшеклассников Карелии "НАРУШЕНИЕ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА В СОВЕТСКИЙ ПЕРИОД ИСТОРИИ РОДНОГО КРАЯ" (1.10 - 30.11 2004)Итоговая таблица конкурсных работ представлена здесьРаботы ребят:1. Шаранкин Александр, Шаранкина Ксения (Рауталахтинская школа Питкярантского района)
2. Павлова Анастасия (Школа №2 Город Медвежьегорск)
3. Зяблова Светлана (Повенецкая средняя школа Медвежьегорского района)
4. Вещикова Екатерина (Нововилговская средняя школа № 3) 5. Соломенникова Елена (общеобразовательная школя №48 г. Петрозаводск)
6. Кемпи Кристина (общеобразовательная школя №7 г. Петрозаводск)
7. Бабкин Артём (средняя школа № 46 г. Петрозаводск)
1. Шаранкин Александр, Шаранкина Ксения (Рауталахтинская школа Питкярантского района)
Часть I.
Что бы человек ни делал, он непременно вступает с другими людьми, коллективами и с государством в определенные отношения, многие из этих отношений регулируются правом. Право — понятие неоднозначное.
Во-первых, права человека — это правила, относящиеся к «вертикальным» отношениям, т. е. отношениям между властью и человеком. «Горизонтальные» же отношения, отношения между людьми – родственниками, соседями, прохожими, партнёрами – правами человека не регулируются. Другое значение — это личная возможность.
Многие думают, что права человека существуют давным-давно, чуть ли не с тех далёких времен, когда на земле появился первый человек. Однако долгие века и тысячелетия человеческой истории люди целиком и полностью зависели от власти. Считалось, что королевские династии получили власть из рук Бога, и значит – власть божественна и священна. А все люди, в свою очередь, являются слугами этой власти. Они должны ей поклоняться, подчиняться и принимать все её действия как должное. Власть – всемогущая, а человек – маленький. Власть – всё, человек – ничто. Такой порядок вещей люди считали вполне естественным, и до поры до времени не представляли, что всё может быть и по-другому.
Вот как это было сформулировано в Декларации независимости США (1776 год):
«Мы считаем очевидными следующие истины: все люди сотворены равными, и все они одарены своим Создателем некоторыми неотчуждаемыми правами, к числу которых принадлежат: жизнь, свобода и стремление к счастью.»
Нередко в одинаковом значении используются слова право и закон. Однако, в строгом смысле слова законом называются такие правовые акты, которые принимаются высшими органами государственной власти. От всех нас, как минимум, требуются знания главных законов. Однако еще Бальзак с горечью констатировал: "Ничто мы так плохо не знаем, как то, что каждый должен знать: закон".
Как говорил философ Владимир Соловьев, сущность права состоит в равновесии двух нравственных интересов: личной свободы и общего блага. А по словам правоведа С. Алексеева путь в будущее нормальному гражданскому обществу лежит через право, через его возвышение, через верховенство закона во всей нашей жизни, то есть через тот институт цивилизации, без которого невозможно устранить произвол, большевизм, безумство власти.
Проблема прав человека принадлежность отнюдь не только нашего времени. Важность этого вопроса объясняется тем, что осуществление прав человека есть одно из главных условий его духовного развития, психологического и физического благополучия.
Идея прав и свобод человека намного опережала реальные политические условия их осуществления. Отчет истории прав человека в их нынешнем виде следует вести от Декларации независимости США и Великой Французской революции. По окончании второй мировой войны многие в мире поняли, что если права человека, его честь и достоинство попираются в отдельных странах, весь мир легко может быть вовлечен в кровавый конфликт. Ибо неправовые, диктаторские, тоталитарные режимы не довольствуются подавлением внутри страны, им нужны послушные государства на мировой арене.
Подавление прав человека в отдельных странах — очаг пожара, который может охватить весь мир или его значительную часть.
Вот поэтому была создана организация объединенных наций (ООН). ООН приняла ряд документов по важным вопросам жизни народов и отдельных людей. Самый важный из этих документов — Всеобщая декларация прав человека, принятая Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 года. Впервые в истории человечества были сформулированы и рекомендованы для осуществления во всех странах основные права и свободы человека, которые во всем мире рассматриваются как стандарты, образцы для соответствующих национальных юридических документов (например, разделов конституций о правах граждан).
В 1948 году, при голосовании в ООН по Всеобщей Декларации прав человека, Советский союз воздержался. Также поступили и другие социалистические страны.
С одной стороны, СССР подписал Всеобщую Декларацию и международные Пакты, но, с другой стороны, так их и не опубликовал. Большинству советских граждан эти документы были неизвестны. Полномочия Комитета ООН по правам человека Советский Союз признал лишь в июле 1991 года, за месяц до августовского путча, который поставил на существовании СССР крест.
Права человека в понимании СССР – это то же самое, что социальная защита. Государство должно опекать своих граждан, обеспечивать их работой, жильём, пенсиями, пособиями и льготами – собирать все ресурсы воедино и “по справедливости” их распределять. Тогда у каждого будет достойный уровень жизни. Не будет рядом миллионеров и нищих — каждый будет достойно обеспечен.
Социально-экономические права нужно обеспечивать в первую очередь, потому что они защищают от нужды. Зачем человеку свобода, если у него нет денег на еду? Эти права называются правами второго поколения . Права второго поколения: экономические, социальные и культурные права. Социально-экономические и культурные права касаются социально-экономических условий жизни человека, определяют его положение в сфере труда, благосостояния, социальной защищенности. Целью является создание условий, при которых люди могут быть свободны от страха и нужды.
Однако, важнее всего права первого поколения, к которым относят личные права и свободы, политические права и свободы. Личные права и свободы называются также гражданскими. Большинство из них принадлежат каждому человеку от рождения, являются неотъемлемыми и не подлежат какому-либо ограничению. Гражданские права призваны обеспечивать свободу индивида как члена общества, его юридическую защищенность от незаконного внешнего вмешательства.
К личным правам относят: право на жизнь; право на уважение чести и достоинства человека; право на свободу и личную неприкосновенность; неприкосновенность частной жизни; свободу передвижения и выбора местожительства; свободу выбора национальности и выбора языка общения; право на судебное разбирательство; право на презумпцию невиновности и т. д.
Политические права и свободы дают человеку возможность участвовать в общественно-политической жизни и управлении государством. Отличительной чертой политических прав является то, что многие из них принадлежат не просто людям, а исключительно гражданам конкретного государства. Они начинают действовать в полном объёме с момента достижения гражданином совершеннолетия. К политическим правам относятся: право на управление делами государства; свобода передвижения; свобода слова; право на мирные собрания; право на создание союзов и объединений и др. За годы нашей истории, начиная с семнадцатого года, произошло как бы четыре расстрела. Расстрел частной собственности и тем самым — интереса к труду; расстрел демократии, т.е. всяческой законности; расстрел национальных чувств, культуры, причем и нашей собственной, и мировой, и, наконец, расстрел религии, т.е. совести. Этот расстрел определил жизни людей в нашей стране.
И мы хотим поведать историю семьи, которая пострадала из-за нарушения прав человека в советский период в нашей стране.
Часть II.
Эту историю рассказала мне моя мама.
Моя прабабушка Голенкова Василиса Егоровна родилась в 1910 г. в Вологодской области. Детство у неё было очень трудное. Семья большая, 12 детей, голод и холод. Пятилетнюю девочку родители отправляли собирать кусочки хлеба. Она ходила из деревни в деревню и просила хлеба. Одежды никакой не было. В семье были одни валенки на всех детей. Зимой Василиса заматывала коленочки тряпками, надевала валенки, рваный тулупчик и шла добывать пропитание для семьи. Революция 1917 года почти не изменила жизнь семьи. И каким счастьем для семьи было то, что Василиса в 1930 году вышла замуж за Александра Ивановича Игнаткова, человека из крепкой, зажиточной семьи. Игнатковы имели большой дом, 4 коровы, 2 лошади, много овец, кур и гусей. Жили дружно вместе с родителями и 3 другими братьями и их семьями. Работали непокладая рук: пахали, сеяли, собирали урожай. По воскресеньям вся семья ходила в церковь. В 1932 году в родилась моя бабушка Платонида Александровна. Маленькая Платонида имела много красивой одежды, шубку, меховую шапку. Многие крестьяне завидовали достатку семьи и желали завладеть их имуществом.
Вскоре это и произошло. В 1936 году в деревне Иевково началась коллективизация.
Представители власти собрали всех жителей деревни в клубе и заставили написать заявление о вступлении в колхоз. Игнатковы отказались. Тогда осенью1936 года поздно вечером в дом ворвались работники милиции. Велели всем одеваться, выгнали из дома. Весь скот, мебель, вещи, даже детскую одежду, которой завидовали многие односельчане, погрузили на машины и увезли. Всех родственников отправили в Сибирь. Ни на какие слезы и уговоры власти не реагировали. Пожаловаться было некому.
Осталась Василиса Егоровна одна с малолетней Платонидой на руках в пустом доме. Это были страшные дни для семьи. Как только они выжили! Ели очистки, пекли хлеб из крапивы и лебеды.
Церковь в деревне сожгли и запретили даже говорить о Боге. Прабабушке удалось спрятать молитвенники и иконки, которые она сохраняла всю жизнь.
Через некоторое время прабабушка вынуждена была вступить в колхоз.
В 1938 году Александр Иванович вернулся домой из Сибири. Семья бедствовала, и муж и жена решили уехать в Карелию на заработки. Поселились они в деревне Ладва. Работали в леспромхозе, немного обжились. Родились дети. И вдруг, в 1939 году — новая беда. Началась русско-финская война. Александра Ивановича сразу забрали на фронт.
Василиса Егоровна с раннего утра до поздней ночи работала в лесу: валила деревья двухручкой, рубила сучки. О троих младших братьях и сестрах заботилась моя бабушка, так как она была старшей в семье. Хотя ей было всего семь лет. Все дети называли ее няня. И для них она осталась "няней" на всю жизнь.
Вскоре Александр Иванович вернулся домой. Семья даже не успела толком насладиться встречей, побыть вместе, привыкнуть друг к другу, как вновь удар — Великая Отечественная война. Василиса Егоровна вновь осталась одна с детьми. Немцы бомбили, наступил голод, и семью эвакуировали в Вологодскую область. Целый месяц поезд добирался до места. Постоянные бомбежки и страшный голод испытали все. Младшей дочери Капитолине шел второй год, и она постоянно просила кушать. А Василиса Егоровна в этот момент была беременна пятым ребенком. До Вологодской области добрались не все, кто был в этом поезде.
Добравшись до места, прабабушка устроилась работать в леспромхоз. Через год и Платонида начала свою трудовую деятельность. Ей было 10 лет. Она должна была выбирать деревья для спилки и помечать их. Площадь ее делянки была равна 6 км2. В любую погоду, зимой и летом, девочка должна была идти на работу, а после работы помогать по хозяйству маме и заниматься детьми. А ведь она еще училась в школе, причем очень хорошо. Бабушка окончила школу почти на одни пятерки.
1 января 1942 года Василиса Егоровна родила дочь Раису. Через несколько дней она уже работала.
Во время войны семья жила в общем доме, где жило еще несколько семей. Ночами они собирались на кухне и разговаривали о своей жизни. Но вскоре к дому стал часто подъезжать "черный воронок", и некоторые жители стали пропадать бесследно. Все поняли, что говорить ни с кем нельзя, обсуждать жизнь — это небезопасно. Василиса Егоровна замкнулась в себе, ни с кем не общалась. Только письма мужа с фронта согревали душу и поддерживали в трудное время.
В 1944 году после ранения вернулся домой мой прадед. Он был единственным мужчиной в деревне. Все его братья погибли во время Великой Отечественной войны.
День Победы принес большую радость в семью. Все обнимались и плакали, и поздравляли Василису Егоровну с рождением дочери Валентины.
После войны семья завербовалась в Карелию и поселилась в поселке Хелюля, города Сортавала. Работали на мебельно-лыжном комбинате. Получали очень мало, жили бедно.
Моя бабушка Платонида Александровна работала на мебельно-лыжном комбинате со всей семьей, а по вечерам училась в техникуме на бухгалтера. Со временем она стала одним из лучших работников Сортавалторга. Но для того, что бы получить должность старшего бухгалтера, ей нужно было вступить в ряды КПСС. Иначе возможности карьерного роста не было.
В 1951 году моя бабушка вышла замуж за Давыденко Евгения Михайловича, молодого паренька, закончившего ФЗО и приехавшего на работу в Хелюля на мебельно-лыжный комбинат. У них родились две дочери — Любовь и Валентина.
Валентина Евгеньевна — моя мама. Свое детство она провела в поселке Хелюля, где училась в средней школе № 7. Она принимала активное участие в жизни школы. 22 апреля 1965 года ее приняли в пионеры. С гордость носила мама пионерский галстук. Но когда мама стала старше и узнала историю своей семьи, она увидела все то бесправие, которое царило в жизни. В восьмом классе всех учащихся заставили вступить в комсомол. Мама отказывалась это делать. Но ее, как активистку школы, вызвали в райком комсомола города Сортавала и пригрозили, что она не сможет получить высшее образование. А это была мамина мечта, поэтому ей ничего не оставалось делать, как подать заявление в комсомольскую организацию. За критику Л.И. Брежнева маме сделали замечание на общем собрании класса.
Валентина Евгеньевна стала учителем английского языка, а затем руководителем школы. Долгое время от нее требовали заявление на вступление в КПСС, применяя даже угрозы. Мама стойко вынесла все эти нападки. В коммунистическую партию мама так и не вступила.
Подводя итог работы, хочется спросить себя, насколько нарушение прав человека изменило жизнь моей семьи. Если представить себе другую ветвь развития моей семьи, то у моих прабабушки и прадедушки была бы крепкая, состоятельная семья. Их дети выросли бы в достатке, воспитанными в духе христианской православной веры. Они бы работали не покладая рук, видя результаты своего труда и радовались жизни. Во время войны не погибло бы трое бабушкиных детей. Ведь они погибли от холода и голода! Бесправие советской эпохи привело к человеческому горю, бесчисленным смертям, неустроенности в жизни.
Часть III.
История моей семьи — это яркий пример всевозможных нарушений прав человека.
Она стала жертвой жестоких, варварских попраний прав человека.
Моя семья пережила две кровавые войны, погибли мои родственники. Это вопиюще нарушение прав человека на жизнь, геноцид против народа, тягчайшее преступление против человечества.
Сталинизм обрушился на нашу страну, устроив геноцид народов, ее населяющих. Были созданы условия для физического вырождения людей. Нарушались права на свободу и личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, на защиту своих прав.
Духовный геноцид выразился в сведении к нулю свободы совести и религии, и, что было самое мучительное, полном удушении свободы слова и мысли.
После смерти Сталина в 1953 году в нашей стране уже не было такого пресса запретов, неодобренного свыше действия. Однако нарушения прав сохранялись. Не было политических свобод, свободы слова.
Изучая вопрос о нарушении прав человека в советский период истории родного края, мы выдвинули гипотезу, что в основном нарушались права первого поколения. Наша гипотеза подтвердилась.
Нужно ли было потратить время на изучение этой проблемы? С уверенностью можно сказать, что да. Знания о том, как страдала моя семья от бесправия, побудили меня к дальнейшему изучению прав человека. Конечно, я не могу помочь моим бабушкам, дедам. Но свою дальнейшую деятельность я направлю на защиту прав несправедливо обиженных людей.
Я считаю, что каким бы экзотическим ни казалось то или иное нарушение прав человека, оно заслуживает нашего пристального внимания и изучения, чтобы никогда не допустить ничего подобного в нашей жизни.
Я призываю всех людей, давайте помнить о том, что было с нашими предками!
Давайте никогда больше не допустим подобного в наши жизни! Давайте научимся сами и научим наших детей защищать свои права!
2. Павлова Анастасия (Школа №2 Город Медвежьегорск)
В 30 – 40 годы сталинская система развивалась по линии упрощения, ужесточения своего режима, в полной мере используя механизм подавления инакомыслия, устрашая через репрессии и публичные судилища любую оппозицию, манипулируя созданием людей и насаждая веру в непогрешимость и даже “святость” вождя.
В 30-е годы по стране прокатилась волна сфабрикованных политических процессов. Все это не могло не вызвать опасений, особенно, у старой ленинской гвардии большевиков. На XVII съезде партии (январь — февраль 1934 г .) предпринимались, правда. Неудачно, тайные попытки сместить Сталина с поста генсека. Однако убийство в 1934 г . С.М. Кирова, лидера ленинградских большевиков, развязало руки Сталину, стало предлогом для развертывания по всей стране “большого террора”.
В водоворот репрессий попали самые известные активисты большевистской гвардии, многие хозяйственники, деятели науки и культуры, а также крестьяне, не пожелавшие мириться с коллективизацией, и другие. “Врагом народа мог быть объявлен любой, кого репрессивные органы НКВД заподозрят в нелояльности к утверждающемуся режиму”.
В 1936 – 1938 годы были репрессированы тысячи талантливых инженеров, изобретателей, писателей, композиторов, врачей и учителей. Тяжелым ударом, крайне ослабившим боеспособность нашей страны, стали массовые репрессии против высших командных кадров армии и флота. “Дело военных” — так называла мировая печать судебный процесс над военачальниками Красной Армии, проходивший в Москве летом 1937 г. – имело далеко идущие и трагические последствия. Репрессированными оказались маршал М.Н. Тухачевский, заместитель наркома обороны СССР и начальник вооружений РККА; А.И. Корк, начальник академии имени М.В. Фрунзе; И.Э. Якир, командующий войсками Киевского военного округа; Уборевич, командующий войсками Белорусского военного округа и другие. Всего 408 человек. Они были осуждены по делу так называемой “Антисоветской военной организации”, реабилитированы посмертно. Репрессии 1936 – 1938 года лишили Красную Армию примерно 40 тыс. командиров. Общее число командиров с высшим военным образованием снизилось с 1936 по 1940 год в два раза.
Вина Сталина и его ближайшего окружения установлена документально. При помощи репрессий Сталин, во-первых, укреплял свои политические позиции как единоличный вождь и диктатор и, во-вторых, решил все те проблемы, которые в демократическом обществе преодолеваются лишь путем применения политических и экономических мер.
Это были черные года в истории нашей страны. Не избежала общей участи и Карелия. Ни рядовой колхозник, ни секретарь обкома не были уверены в том, что в поисках “врагов народа” к ним в избу или рабочий кабинет не придут люди в кожанках 30 июля. Ежовым был подписан приказ “Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов”. По распоряжению Ежова 268950 человек должны были арестовать, из них 75950 – расстрелять. По Республике Карелия контрольная цифра арестов составляла около одной тысячи человек. Из этой тысячи триста человек должны были расстрелять …
Много противоречий было в общественной жизни людей. Новые коллективные формы утверждались в ежечасной борьбе с проявлениями эгоистической психологии. Готовых рецептов не было, и поиск велся самым расточительным методом – проб и ошибок. Плохую службу сыграл в этом и провозглашенный Сталиным в июле 1928 г. тезис об усилении классовой борьбы, развивающий в людях низменные чувства: зависть, месть, воинствующую нетерпимость. Вместе с явными кулаками – врагами выселяясь с родной земли тысячи крестьян, единственной виной которых было умение хорошо и много работать. Но обещанные проценты с “кулацкого добра” заставляли завистников искать все новые и новые жертвы. Исподволь, во имя высокой цели людей приучали не высказывать вслух свою точку зрения, а тайно, в большинстве случаев анонимно, писать, высылать материалы.
В советское время не просто нарушали права человека, но даже использовали почти на всех работах женский труд. В прачечных и на вывозке камня, в столовых и на медобслуживании “доходяг”, в портовских мастерских и на валке леса. Норма выработки не отличалась от мужской, а, например, на стирке их можно вообразить только с помощью лагерного поэта И. Терентьева:
Не зря ударницы по триста штук за смену
В туманной прачечной старались отстирать…
Фотографии, газеты и документы донесли до нас имена ударниц на укладке бетона, мощение камнем насыпей и дамб. Везде, где не хватало рабочих рук, безропотно трудились заключенные женщины. Однако отношение мужской части администрации и «населения лагеря» было далеко не “джентльменским”.
Непростая жизнь была также у заключенных при строительстве Беломорско – Балтийского канала. У людей была очень сложная жизнь: они помногу и подолгу трудились, это была не просто работа, а самый настоящий адский труд; также усложняли жизнь заключенных постоянные болезни, отсутствие лекарств, росла смертность. Руководство поступало жестоко не только с живыми людьми, но и самое страшное – это с трупами. Люди не выдерживали и поэтому смертность все время росла, а начальство эта ситуация принуждала оставлять тела в шлюзах и заливать бетоном. Таким образом, Беломорско – Балтийский канал стал могилой для многих заключенных, говорят о нем так: “ББК построен на костях”.
Нарушая права человека, Сталин утверждал единоличие своей власти. Начало тридцатых годов характеризовалось обострением экономической коллективизации, а это вызывало недовольство и волнение среди крестьян. Планы 1-ой пятилетки по многим показателям развития промышленности не были выполнены. Какое – либо инакомыслие, отличие от принципиальных указаний и установок партийного руководства решительно пресекались.
Сталинская теория обострения классовой борьбы подкреплялась практическими действиями партийного руководства.
Фабриковались процессы над специалистами и учеными, репрессиям подвергались партийные и советские работники.
По указанию сверху НКВД придумывало и “раскрывало” так называемые враждебные центры и группы.
Довольно – таки сильный удар был нанесен по партии. Из 2,8 млн. членов и кандидатов в члены партии был арестован 1 млн. человек. Были арестованы 1108 человек из 1966 делегатов XVII съезда партии, большинство из которых – расстреляны. Из 139 членов и кандидатов в члены ЦК в 1934 году 110 человек были уничтожены.
Страдали от такого террора не только верхи, но и простые люди. Многие даже не знали почему их лишали крова, семьи и права на спокойную жизнь…
В газете ”Диалог” опубликованы воспоминания бывшей учительницы средней школы №1 г. Медвежьегорска Калининой Ольги Федоровны:
“В 1930 г. наша семья в количестве 10 человек (дедушка – Шарабиев Егор Данилович, 75 лет, папаня – 41 год, мама – 39 лет, семеро детей от полугодика до 16 лет) была выслана в Карьепольское Архангельской области. В пути, в Кубинске, похоронили полугодовалого братика Костеньку (не вынес дорожных испытаний).
Первое время жили в деревне, пока не построили бараки на 31-ом километре от селения. Папаня тяжело болел, питаться было нечем, мама была вынуждена нас отправлять собирать кусочки, чтобы не умереть с голоду. Со временем через сплошные болота из бревен была проложена “дорога”, построены бараки. Нас вывезли в поселок, называемый Широким Долом, где мы и жили до 1936 года.
Что же предшествовало изгнанию нас из собственного дома? Теперь многое выяснилось из исторических документов о причинах раскулачивания. Наша семья считалась середняками…Новые власти вызвали дедушку с бабушкой в сельсовет “ласково” поговорили с ними, затем стали пороть бабушку, одетую в шубу, дедушку – раздетым. Последний, придя домой, замкнулся в себе, сказав лишь сыну (нашему папане): “Ну, Федя, я больше ни во что не вмешиваюсь”.
В Медвежьегорском районе есть печальное известное урочище Сандармох, находящееся в 17 км от районного центра. Согласно архивным документам, там за два года с 1937 по 1938 г. сталинских репрессий “служаками” зловещего НКВД расстреляны тысячи невинных людей”.
Наш карельский поэт Олег Мишин, посетив Сандармохский мемориал, написал стихотворение.
“Сандармох”
Скажешь слово “Сандармох” –
Вспомнишь год тридцать седьмой
И слышишь сосен вздох,
Тяжкий стон земли родной.
Приговор один – расстрел.
Крепок гибельный союз:
Рядом – русский, финн, карел,
Украинец, белорус.
Им бы жить и стены класть,
Петь, рожать, растить сады…
Палачи трудились всласть
Заметая все следы.
Все же видел правду Бог.
И сказал об этом нам,
И открылся Сандармох
Правдой, бьющей по сердцам.
Власть, творившая террор,
Суд вершила над собой,
Но, и рухнув, до сих пор
Правит нашею судьбой.
…Лес от выстрелов оглох
С палачей вины не снять.
Вечно помни Сандармох,
Чтобы вновь вины не знать!
После посещения мною Сандармоха я заинтересовалась историей того времени. И вот что я выяснила у родителей… Оказывается, мой прадед как и многие невинные люди, стал жертвой репрессий.
К сожалению, моего деда (Павлова В.В.) уже нет в живых, я не успела у него узнать всю правду. Поэтому я обратилась с вопросами к его родной сестре, моей двоюродной бабушке, Антонине Васильевне Коробочкиной, проживающей в данное время в г. Медвежьегорске.
Антонина Васильевна родилась в 1927 году и поэтому не все хорошо помнила. Она была еще ребенком, когда их семью настигла эта беда…
“Помню как сейчас тот осенний вечер, когда отец возвращался из колхоза. Он привез сено для коровы. Здоровый, сильный, полный жизненной энергии. Он пришел домой.
Семья села за стол, а было нас пятеро детей: сама младшая Валечка, я, Василий, Мария и Саша. Мать, Анна Петровна, накрыла на стол, поужинали мы и легли спать. А ночью раздался резкий стук в дверь, потом зашли незнакомые люди и приказали отцу собираться. Он встал, оделся, попрощался с нами, обвел всех взглядом и ушел… Это был последний раз, когда семья видела папу. Не знаю, за что его взяли, наверное, кто-то взболтнул что-нибудь лишнее. Что плохого мог он сделать правительству, ведь вся жизнь его прошла незаметно… Родился он в деревне Обалковщино, семья была небольшая: отец и матерью, он и две сестры, Александра Михайловна, а другую я, к сожалению, не знаю, как зовут. Отец мой, Павлов Василий Михайлович, когда вырос, выбрал себе жену родом из Кузаранды. Звали мою мать, как я упоминала, Анна Петровна, а девичья фамилия ей – Репина.
Ни один мой отец ушел и не вернулся, еще 14 человек забрали из нашего колхоза. Все ушли друг за другом осенью 1937 года. На следующий день, тоже ночью, забрали дядю Мишу, нашего соседа, такого же простого рыбака, как и мой отец. Позже нам рассказывали, что все они были пешком переправлены в деревню Шуньга, а дальнейшее – неизвестно.
Лишь в Сандармох в списках расстрелянных есть имя моего отца, и то отчество не совпадает…”
Я решила провести опрос в своем классе: в чьих семьях есть родственники, репрессированные в 30 – е годы. Оказалось, что семьи одной третий класса пережили эту трагедию.
“Мою прабабушку, бабушку папы, звали Анна Астаховна Витрук. Они жила на Украине, в селе Елицы.
Семья была многодетная, точнее было семеро детей. Они рано потеряли мать, а отец был инвалидом (потерял одну ногу). Поскольку в деревне было мало кулаков, раскулачивать было больше некого. Но в 1927 году из Москвы пришла новая установка по выполнению плана раскулачивания.
А так как в колхозе у Витрук была лошадь, корова, два поросенка, небольшое количество уток и кур (то есть их семью было можно назвать семьей середняка), вскоре приехали представители советской власти из области и раскулачили семью. Они отобрали скот, всю живность, но оставили семью здесь жить лишь потому, что пожалели маленьких детей. Но не все так просто. Эти люди предупредили население, чтоб никто из жителей деревни не смел подавать даже корки хлеба бедной семье, так как они считались врагами народа.
Семья была изначально обречена на голодную смерть. Через год испытаний не выдержал отец и умер, также четверо детей были обречены на погибель. А моя прабабушка в шестнадцать лет вышла замуж за молодого красноармейца и уехала жить с ним в Карелию” – это история семьи Ани Пронченковой.
“Репрессии коснулись и нашей семьи, — говорит моя одноклассница Харламова Таня. – Прадедушка моего папы, Харламов Иван, был репрессирован и расстрелян. Реабилитирован уже после смерти”.
Трудное испытание выпали и на долю прадедушки Наташи Штуберт.
Штуберт Артур Филиппович до ВОВ жил в Краснодаре. Там женился и у него родилась дочь. Летом 1941 г . он был мобилизован. Ему и еще десяткам тысяч человек выдали обмундирование. Оружие выдать не успели. Начальство собрало народ и объяснило, что в тылу высадился немецкий десант. Все они оказались в окружении. Командиры велели безоружным солдатам выбираться из окружения самостоятельно, а сами улетели на самолете. Артур Филиппович с группой солдат был захвачен немцами. Так он попал в плен. В плену его возили по разным лагерям. Освободили только в 1945 г . в Германии американские войска. Потом союзники передали освобожденных Красной Армии. Органы НКВД не доверяли тем, кто побывал в плену, поэтому Штуберт А.Ф. сослали в Карелию, в город Медвежьегорск.
Жена и дочь Артура Филипповича во время войны эвакуировались в Казахстан. Там они жили, пока шла война. Штуберт А.Ф. писал из Карелии письма, искал свою семью. К счастью, ему повезло, он нашел своих родных и вызвал их в Карелию.
Трагична судьба прадедушки Пестича Артема – Хомутинникова Николая Васильевича, которого осудили по ложному доносу. (Якобы он рассказывал анекдоты о товарище Сталине, плохо отзывался о советской власти). Он проходил по 58 статье – без права переписки. Но как утверждает бабушка Артема, ничего плохого о Сталине и о Советах его прадедушка не говорил даже дома.
Но кроме прадеда, из семьи Хомутинниковых пострадали еще и два брата прабабушки Артема – Хомутинников Александр Васильевич (1888 г. – 1937 г.) и Хомутинников Николай Васильевич. Они были вместе расстреляны за то, что якобы ночью выпускали коней на поле с озимым зерном (так было записано в доносе их односельчанином). К дому братьев ночью подъехала машина, и солдаты НКВД забрали их.
Жена брата прабабушки Артема – Хомутинникова Прасковья – за подбирание колосков на колхозном поле была арестована и посажена в 1932 г. на несколько лет в лагерь, где она, не выдержав тяжелых условий жизни, скончалась.
Нельзя без волнения читать и историю семьи прабабушки Антона Курносова:
“Моя бабушка, Курносова Наталья Никитична, была репрессирована в 1933 году и выслана в Карелию. Раньше она жила в селе Пировово Алексеевского района Воронежской области (сейчас белгородской области). Семья состояла из девяти человек: прадедушки Ивана, прабабушки Ефросиньи, прадедушки Никиты, прабабушки Софьи и детей – Петра, Анны, Марии, Натальи, Михаила.
Мой прадедушка – Перепелица Никита Иванович (1897 г.р.) и прабабушка – Перепелица Софья Андреевна (1901 г.р.) имели свое хозяйство, состоявшее из трех лошадей (одной выездной и двух рабочих), коров, овец и птиц. Из построек – большой новый дом, сарай, молотилка, мельница и пасека. Возле дома располагался огромный сад, где росли яблони, груши, сливы. Они обрабатывали свою землю. Сеяли рожь, пшеницу. Ячмень, овес, просо и подсолнухи.
С 1929 года началась раскулачивание: забрали зерно, лошадей. До того “раскулачили”, что ничего не осталось, а потом и вовсе выгнали из дому на улицу. Некоторое время им пришлось жить в сарае. Потом попросились на постой в недостроенный дом к односельчанину. Пришлось даже забить окна досками. А вместо дверей повесить одеяло. Прадед не вынес такого унижения и умер. Прабабушка ушла жить к дочери в соседнюю деревню. Моего прадедушку арестовали и в течение месяца содержали в тюрьме.
Однажды ночью подъехал староста и приказал семье покинуть деревню. Позднее, осенью, они уехали без еды, без одежды, без имущества – “в чем были”.
Увидев, как увозят семью, одна соседка вынесла им миску кукурузной каши. Моя прабабушка сняла с головы платок, высыпала туда кашу и потом покормила детей. Все это делалось украдкой, чтобы не видели надзиратели. Их везли 30 км до станции Острогожск. Там подогнали вагоны, служащие для перевозки скота, погрузили туда людей и повезли на север. Куда именно, они не знали. В вагонах было очень холодно, условия ужасали. Их даже не считали за людей, т.к. они были объявлены “врагами народа”. В Волховстрое людям удалось помыться в бане, и также их заставили пройти санобработку. В бане мылись все вместе: мужчины, женщины, дети. Для них все это было ужасно. Во время пропаривания испортили последнюю одежду.
Конечной остановкой стал город Беломорск. Всех мужчин увели строить поселок лесозаготовителей, Сергиево, на границу Медвежьегорского района и Архангельской области. Они рубили лес, осушали болота, разрабатывали поле, строили дома для проживания. А женщины и дети остались жить в Беломорске до весны. Женщины работали в швейных мастерских, шили спецодежду для заключенных, получали за эту работу продовольственный паек и кормили детей. Жили в огромных бараках, каждая семья имела свои нары. В конце барака стояли 2 печи, на которых матери могли приготовить “баланду” для себя и своих детей. Из-за большой скученности в бараках свирепствовали инфекционные заболевания. Умирали многие, особенно много детей. Каждый день медработник приходил выявлять заболевших, которых вывозили в инфекционную больницу. Оттуда живыми никто не возвращался. Матери прятали своих детей, просили их не стонать и не плакать. “Врагов народа” не лечили, их просто изолировали. В это время прабабушка потеряла младшего сына. Бараки охранялись стрелками, за нарушение режима репрессированных расстреливали.
Летом 1934 года женщин и детей погрузили на баржи и по каналу повезли в Повенец.
Там их посадили на телеги и отправили в Сергиево. Жителей деревень, через которые проезжали, предупреждали, что будут везти уголовников. Это делалось для того, чтобы люди не открывали окна и не выходили на улицу. В Сергиево они жили без документов под охраной коменданта Ермакова и стрелка. Переселенцы работали в колхозе и на лесозаготовках.
Зимой на лошадях вывозили лес на берега рек Выг и Лекса. Там складывали его в штабеля.
Весной сплавляли лес до Петровских ям, а дальше – до Сегежи на ЦБК. В этом поселке ходила в школу моя бабушка. Там она закончила пять классов. Здесь семья жила до начала Великой Отечественной войны.
С начала войны репрессированных эвакуировали в Архангельскую область Плесецкого района. Причиной эвакуации было то, что они являлись “врагами народа” и якобы могли перейти на сторону оккупантов. Семью эвакуировали в составе 5 человек: прадедушка, прабабушка и их дети: Петр, Анна и Наталья.
В архангельской области они жили и работали в отделении Каховского лесопункта, который назывался “квартал № 1”. Прадедушка Никита сильно заболел, его увезли в больницу в Конево, где он и скончался. Прабабушка работала на лесозаготовках, в тяжелейших условиях – лучковой пилой валила лес, из которого в ручную пилили доски. Питались скудно, ели похлебку из крапивы, хвоща и тертого картофеля. Бабушка в 15-летнем возрасте работала помощником воспитателя в детском саду. Петр работал в трудовой армии.
Хлеб выдавали по карточкам и привозили раз в три дня. Из-за отсутствия муки часто были перебои с хлебом.
В январе 1947 года бабушка вместе с больной прабабушкой и сестрой – инвалидом переехали в п. Пиндуши Медвежьегорского района. С собой они привезли козу, один мешок картошки, три мешка березовых веников (на корм козе) и одну курицу.
Вначале семью поселили вместе со всеми возвращающимися из эвакуации в клубе, а затем перевезли в спортзал Пиндушской средней школы.
Бабушка была единственной кормилицей в семье. Она работала на судоверфи разнорабочей: толкала камни, доски, грузила песок. Послевоенные годы были очень трудные и голодные.
В 1952 году бабушка встретила Курносова Павла Зиновьевича и вышла за него замуж.
Они вырастили двоих детей: моего папу и тетю Лену…”
Большой террор ужасает нас не только своим масштабом, но и необъяснимостью. Зачем всемогущей коммунистической диктатуре понадобилось уничтожать менталитет своих лояльных подданных? Зачем без видимой задачи запугать остальное население?
Жертвы террора не понимали, за что и для чего их убивали. Не понимаем до сих пор и мы.
Большой террор привел к катастрофическому ослаблению военной и экономической силы советского государства.
Это событие в истории нашей страны должно послужить для всех уроком…
3. Зяблова Светлана (Повенецкая средняя школа Медвежьегорского района)
Жизнь — это огонёк, у кого-то ярче, у кого-то тускнее. Задуть его очень просто. Легко это сделать и сейчас, как принято считать, в современном демократическом обществе, и тогда, в начале прошлого века, когда в СССР царил полный произвол, когда всё работало по одному механизму, а толчок давали правители: вождь революции Ленин и отец народов Сталин. Машина тоталитарного правления не могла давать сбоев: или сейчас ты, или скоро тебя. В таких условиях деградирует и личность, и общество. Никто не мог нажать на тормоз, так как всё общество жило в этом режиме. Начиналось всё с малого: по собственному желанию люди не могли сменить прописку или выйти из колхоза. Обманным путём выманивали документы у председателей. Даже в деревне, где все друг друга знали, никто не мог свободно вздохнуть.
К тому времени можно применить выражение — «шаг влево, шаг вправо — приравнивается к расстрелу». Кто-то, может, и делал эти шаги, но кого-то и наказывать было не за что. Что мог сделать простой рыбак или крестьянин политическому режиму? Конституция 1936 года провозглашала свободу личности, но на самом деле тоталитарный режим заглушал любые проявления свободы. Что за государство, которое уничтожает собственный народ? Но именно это происходило в те чёрные годы, когда забирали из дому людей. Тогда в воздухе повис один вопрос: «За что меня…?» — на который многим никто и никогда не ответил. Семьи жили с клеймом «врага народа». Дети не могли свободно учиться, многие их за людей-то и не считали. Словно чья-то жестокая рука выхватывала отцов из семей, ничего не объясняя. Дети ни о чём не спрашивали родителей, а те ничего и не рассказывали. Много осталось вопросов, на которые уже никто не ответит. Моей маме было три года, когда умер Сталин. Она помнит, как её родители по радио слушали сообщение Молотова. И молчали… «Не было ни слов сожаления об умершем вожде, ни слов, выражавших другие чувства. Людей приучили молчать, никто не знал, что будет дальше. И впоследствии, хотя времена и менялись, но о судьбе своего брата мать никогда и не рассказала. Дядя работал в Казахстане на целине, но как он туда попал, — об этом ни слова,» — рассказывала мама. К этому приучили страшные годы репрессий, когда страх за свою судьбу и судьбу своих близких заставлял молчать.
Почти ничью семью не обошло горе репрессий. Мой прадед, Иван Никитович Матвеев, был подвергнут гонениям. Он имел водяную мельницу в деревне Пилмасозеро Пудожского района, на которой жители всех окрестных деревень мололи муку. За это его сослали в Казахстан на 10 лет. Но его ничто не сломило. Вернувшись в родные края, прадед дожил до 98 лет и все годы трудился, не покладая рук, занимался крестьянской работой, до 90 лет держал скот. Это был честный труженик, никому не принёсший вреда, а делавший только добро. Но и его коснулась чёрная волна репрессий.
Не только простых рыбаков, лесников, видных учёных, писателей, художников уничтожал тоталитарный режим, но и людской дух подламывали на корню: убивали веру. Священников расстреливали также без всякого суда. Людям оставалось только верить, верить в Бога, но того, через кого люди приближались к Богу, большевики старались уничтожить.
Так было уничтожено около 9 тысяч человек в сосновом лесу на 19-ом километре трассы Медвежьегорск — Повенец. Это место — урочище Сандармох, в полутора километрах от автострады.
В 1997 году две поисковые группы из Петрозаводска и Санкт-Петербурга обнаружили провалы в почве площадью 350x250 метров. Дальнейшие раскопки показали, что здесь огромный могильник. В 1937 — 1938 годах расстрелы проводились в строжайшей тайне. Всего на Северо-западе России расстреляно 12453 человека. В Карелии больше всего расстреляно в Сандармохе. С Соловецкого этапа здесь уничтожено 1111 человек. Было приговорено к смерти 1116 заключённых, но 5 человек по каким- либо причинам нашли свою смерть не в Сандармохе. Первый расстрел произошел 7 августа 1937 года. Палачи НКВД ставили раздетых до белья «осужденных» на колени, связывали им руки и выстрелами в голову хладнокровно лишали жизни. Норма чекистов – 120 — 130 человек за ночь. А 21 января 1938 года в 4 часа ночи Шондыш и Бондаренко расстреляли 450 человек. Этим людям (можно ли их было назвать людьми?) надо было иметь нечеловеческую выдержку, но их придерживал ещё и страх, так как если не ты, то тут же поставят на колени и тебя. Сами же Бондаренко и Шондыш были расстреляны. Но их судили. Они знали свою вину: за то, что они чрезвычайно жестоко обращались с осуждёнными на смертную казнь людьми, было заведено дело. Они сами испытали то, что чувствует человек, которому через 1 минуту выстрелят в затылок. Сергей Куприянов рассказывал, что сам убил трёх священников и двух офицеров.
Два года автоматные очереди говорили, что опять погибают люди. Нет прощения тем, кто отдавал приказы и приводил их в исполнение, тем, кто убивал лесников, рыбаков, крестьян, священников… 60 лет никто не знал, что в Сандармохе погибла невестка генерала Брусилова. Её вина состоит в том, что она вышла замуж за сына героя Отечества. Невинно убит учёный Сперанский, сестра миллионера — мецената Рябушинского.
Захоронения произведены на площади семи гектаров. Участники Санкт-Петербургского и Карельского «Мемориалов» обнаружили здесь смятую металлическую миску с надписью «Ростов 28 с/м.», фаянсовую кружку с рельефным орнаментом, останки истлевших тканей, также найдены несколько гильз и пуль, металлический протез с ортопедическим ботинком и позеленевшая медная монета. Что за монета, узнать не удалось, но на одной из гильз эксперты обнаружили надпись «РЕТЕК.8 45 А. С.» и код завода — изготовителя — «35Т.». А три найденные пули и гильзы оказались от орудия 45-го калибра. Человеческие кости и металлические предметы дошли до наших дней. Благодаря исследователям, люди теперь могут прийти и поклониться праху своих предков. Память людская дошла до нас. Например, пенсионерка Ю. Фрион поведала Сергею Хохлову, корреспонденту газеты «Карелия» то, что в 1937 году она вместе с подружкой Вандой проходила по тем местам. На поляне, где, как они решили, находилась Братская могила, девочки нашли много бумажек, свёрнутых в трубочки. Разворачивая их, они читали: «Прощайте, мои дорогие…». Люди старались обходить это место. Все знали, что там происходило. Но из-за страха за свою жизнь и за жизнь своих родных люди молчали, молчали, боясь такой же страшной расправы.
Сейчас можно говорить об этом без опаски. Огромный матовый крест стоит возле центральной дороги. Крест немного спрятан в лапках сосен, как много десятилетий было спрятано безымянное захоронение от людского разума. Немного проехав по лесной дороге, видишь деревянную часовенку, в которой молятся за упокой невинно убиенных. И деревянные столбики, около 9 тысяч деревянных столбиков!.. Также здесь установлен камень Соловецкому этапу и огромный памятник с надписью: «Люди, не убивайте друг друга» скульптора Григория Салтупа.
А возле шоссе между посёлком Габсельга и посёлком Повенец тоже установлен памятник погибшим. Это Братская могила героев Великой Отечественной войны. Много лет ветераны Великой Отечественной войны, жители соседних посёлков, родственники погибших ездят туда поклониться павшим. Особенно многолюдно здесь в День Победы. Каждый год на Братской могиле проводится митинг. Школьники читают стихи, люди возлагают венки и цветы. Но никто не знал, что совсем недалеко, всего в нескольких километрах — другой могильник. Там не павшие в бою воины, а простые люди, которые в мирное время встретили незаслуженную смерть. Только в 1997 году открылась страшная для всех правда. Много сил приложили поисковики, отыскивая это ужасное место. 1997год указом президента объявлен Годом примирения и согласия.
Идут и идут потомки расстрелянных в Сандармох, льют слёзы, вспоминают своих родных, отдают дань памяти погибшим. Все вокруг должны знать о чудовищном прошлом нашей страны, помнить, скорбить и сделать всё, чтобы подобное не повторилось Забыть свою историю, судьбу своих предков — для нас теперь не менее тяжкий грех, чем совершали чекисты в те годы. А если история повторится — люди снова начнут уничтожать друг друга. Но может быть, пока живы предки репрессированных, наша страна не пойдёт по второму кругу. Люди будут уважать и ценить жизнь других. Проезжая мимо захоронения Сандармох, будет задумываться каждый о ценности человеческой жизни. Главное для нас — помнить и никогда не повторять таких же ошибок.
Живы и в нашем посёлке Габсельга Медвежьегорского района дети расстрелянных в Сандармохе. Это Сергей Николаевич Ерёмин. Его отец — беспартийный лесничий Николай Игнатьевич Ерёмин расстрелян в Сандармохе. Его забрали 29 марта 1938 года. Расстреляли почти через месяц бессмысленных допросов и унижений 21 апреля 1938 года. Николай Игнатьевич реабилитирован в 1957 году. Когда я попросила Сергея Николаевича рассказать о том, как они росли без отца, Сергей Николаевич отказался: «Нет сил ворошить всё это в памяти, сколько раз мать писала в разные инстанции, чтобы узнать о судьбе отца, и получала ответы — отписки. А всё оказалось гораздо проще и страшнее. Отца уже не было в живых. Он был расстрелян в Сандармохе».
Рассказал о своей жизни Анатолий Васильевич Егармин. Его отец в том же 1938 году погиб от пули чекиста в Сандармохе. Василий Иванович Егармин со своей женой Марией Максимовной жили в деревне Габсельга. Вместе с ними жила и мать Василия Ивановича. Она помогала воспитывать детей. А детей было у них пятеро: три дочери и два сына. Анатолий Васильевич — самый младший в семье. Семья была дружная, работящая. Сам Василий Иванович работал заведующим лавкой. Незадолго до ареста он построил новый дом, в котором собирался жить и растить своих детей. Но мечтам о счастливой жизни в новом доме не суждено было сбыться. В 1938 году Василия Ивановича забрали. Его младшему сыну, Анатолию Васильевичу, ещё не было и года, он совсем не помнит своего отца. Но зато помнит, как, не покладая рук, работала его мать Мария Максимовна в подсобном хозяйстве, чтобы поднять своих детей. Ведь помощи ждать было неоткуда: семье «врага народа» помогать боялись.
Дети росли дружными и во всём помогали матери. Самая младшая дочка песнями встречала её с работы. Но её-то, единственную из всех детей, не уберегли — она умерла от скарлатины.
В годы войны семья была эвакуирована в Винихозеро Кодозерского сельского совета, а потом вернулась в свой дом, в Габсельгу. Брат Анатолия Васильевича, Иван, в 1944 году пошёл на войну и закончил её старшим лейтенантом. Был награждён двумя орденами и несколькими медалями.
Анатолию Васильевичу много учиться не пришлось. Ему удалось закончить только 6 классов. Всю жизнь Анатолий Васильевич проработал на Габсельгском лесопункте сначала трактористом, а потом шофёром. «Был бы жив отец, может быть, сумел бы я получить хорошее образование, а так за плечами только ФЗУ в Матросах», — сетовал Анатолий Васильевич.
В 1958 году отца реабилитировали. У Анатолия Васильевича есть документ, по которому немного прибавили к пенсии.
В документе, выданном Богдановым, написано:
«Егармин Василий Иванович 1892 года рождения репрессирован по политическим мотивам постановлением «тройки» НКВД КАССР от14.04.38 г. Подвергнут расстрелу. Реабилитирован посмертно постановлением Президиума Верховного Суда КАССР на основании ч. 2, 3 ст. 2 закона РФ «О реабилитации жертв политических репрессий» от 18.10.91 г. Признаётся пострадавшим от политических репрессий».
Анатолий Васильевич уже много лет на пенсии, но продолжает трудиться. Вместе с женой Еленой Игнатьевной вырастили троих сыновей. Они стали достойными людьми. Память об отце, пропавшем без вести в мирное время, тяжёлой, незаживающей раной легла на душу Анатолия Васильевича и его родных. «Теперь мы знаем, где встретил свой смертный час мой отец, и можем приехать в Сандармох и поклониться его праху». До сих пор болит сердце у Анатолия Васильевича, когда он вспоминает об отце и о тех трудностях, что пришлось пережить ему совсем не в безоблачном детстве.
Советская власть, убив отца, искалечила жизнь всей семье. Словно ниточкой тянется вся тяжесть того времени: у матери погиб сын, у детей отобрали отца, у жены — мужа. Никого не щадили большевики. Точно одной волной захлестнуло страну: живя в страхе, все смотрели с ужасом на детей «врага народа». Тогда это было позорным клеймом.
Тоталитарный режим держал всю страну «в кулаке», никому не давая воли и спокойной жизни. Государство стремилось всё подвести под одну черту. Татьяна Ивановна Исакова жила и работала в посёлке Габсельга Медвежьегорского района многие годы. Она не раз вспоминала, что как-то в молодости опоздала на работу. И по жестоким законам того времени её могли судить. Но благодаря человечности начальника, её делу не дали хода. Суровая дисциплина старалась превратить людей в послушных роботов. Такой порядок достигался путём уничтожения миллионов человеческих жизней. Убить не сложно, но ценить жизнь других — гораздо труднее. Никакие идеи не стоят того, чтобы задувать жизнь людей. Вот поэтому-то надо построить демократическое государство не только на словах, но и на деле, чтобы каждый человек чувствовал себя свободным и знал свои права.
Библиография.
Дмитриев Ю. А. Место расстрела — Сандармох. Петрозаводск 1999 год.
Хохлов С. Тайны урочища Сандармох. — Газета «Карелия» 20 мая 2002 года.
Жуков А. Сандармох — урочище смерти. — Газета «Северный курьер» 18 июля 1997 года.
4. Вещикова Екатерина (Нововилговская средняя школа № 3) Введение
Почти 60 лет назад в СССР произошла величайшая трагедия, когда тысячи советских граждан были объявлены врагами народа, расстреляны, замучены в застенках НКВД или отправлены в лагерь. Тысячи детей остались сиротами, а «семьи изменников Родины» стали на долгие годы изгоями. Репрессии в Карелии проходили по общим планам центра, на основании решений УК ВКП (б) и приказов НКВД. Однако имелась и особая специфика, обусловленная геополитическими положениями республики и историей ее советского периода. Национализм и финизация составляли ядро обвинений по делам контрреволюционных организаций в Карелии.
Политические репрессии в республике не ограничиваются 1937 – 38 г. Первый удар политической репрессивной машины приняли на себя в 30 годы так называемые «кулаки». По данным Госплана КАССР, в 1927 году к найму рабочей силы прибегали всего 624 хозяйства или 1,6 % всех крестьянских хозяйств. В большинстве своем это были середняцкие хозяйства, где и лошадь то была редкостью. В сентябре 1931 г на основании секретного постановления бюро Карельского обкома УКВКН (б), в 12 районах республики была проведена операция «ликвидация кулачества как класса».
Вторая беда пришла из вне, в виде немецко-фашистских захватчиков. Великая Отечественная война – один из самых противоречивых этапов в истории страны, но не бесспорно и героических.
Все это повлияло на развитие общества, а следственно и на отдельные судьбы. Если проследить семейное древо любого человека, то можно узнать и всю историю страны, где он проживает.
Истории семьи
Как рассказывал мой дедушка, Василий Дмитриевич, наш род начал свое существование в деревне под названием Луккала. Это была небольшая карельская деревушка, расположенная в Ведлозерском уезде (теперь Пряжинский р-он), необыкновенно красивая, как и множество древних поселений Карелии. Когда — то в эти места пришли выходцы с севера Финляндии под фамилиями Прокки, Хотти, Тарой. Возможно, они переселились с какого – то хутора. Что заставило троих друзей покинуть родной дом, мы не знаем.
Ийван Хотти стал родоначальником нашей фамилии (когда после революции стали выдавать паспорта, по непонятным причинам финские фамилии переделывались на манер русских, была изменена и наша, таким образом, мы стали Фотеевыми, Прокки Проккиевыми, Тарой Тароевыми).
Наступил 1820 год, Ийван женится. Рождаются дети: сын Ийван (1846 – 1941 г), Василий, Терентий и Анна.
Повзрослев, Терентий и Василий строят большой дом на двоих, когда женятся. От Василия пошла одна ветвь родословной (сейчас они живут в г. Петрозаводске), от Терентия другая (они сейчас живут в Москве).
От отца Ийвану досталась мельница и дом. Все жители окрестных деревень мололи там зерно. Ийван (далее Иван II) был маленького роста, любил выпить бражки, и казалось, в противовес его женили на Анне, женщине крупной, высокой и дородной, как сказали бы сейчас. Каждое утро у них начиналось со скандала – кому стоять с ухватом у плиты. Иван II был очень общительным, часто ездил в Финляндию и продавал масло, сметану, мясо, сыр, творог. Вырученные деньги вкладывали в банк. У них родилось 4 ребенка – Полина (она ушла замуж в деревню Сону, расположенную в 30 км от Луккалы), Анна в Пряжу, от нее пошла фамилия Карповых, Матрена в Кондройлу, от нее – Трифоновы, сын Иван III взял в жены Ольгу Осиповну Юдину(1879 -1963 г) из деревни Лахта. Это был брак по расчету, т.к. жена была из купеческого рода, а Ивану III досталось в наследство все хозяйство, кстати немаленькое.
Иван III пошел внешностью в мать, высокий, плечистый, он носил длинную бороду до пояса, женившись в 25 лет, он никогда не пил и не курил. Был спокойным и верил в бога. Очень трудолюбивый Иван III держал по 40 голов овец, 6 коров, 2 лошади. Живя такой спокойной размеренной жизнью, никто не мог подумать, что все изменится. В 1941 г, при наступлении финнов, отец Ивана III Иван II был отправлен в тыл в Архангельскую область с колхозным стадом, и там, не зная русского языка, без денег, он скончался от голода. Ему было всего 66 лет.
Ну а до этого было еще много событий в жизни предков. У Ольги и Ивана III родилось двое детей: Сын Дмитрий (1904 – 1937), дочь Иринья (1911-1995).
Дмитрий и стал впоследствии отцом моего дедушки. Особенно интересна женитьба моего прадеда.
1928 г. Михайлов день. Дмитрий собирается в д. Кохтусельгу на праздник. Довольно холодно, поэтому он надевает тулуп, а ноги прикрывает катухом. До этого он всего один раз видел девушку Анну на танцах в д. Сона, и пригласил тогда на кадриль. В деревне он подъезжает к ее дому. В это время она подметает пол, и когда подходит к дверям, Дмитрий хватает ее в охапку, и в сани (вообще Анна Детчуева собиралась замуж за Федотова Алексея).
Приехали в Саригору, Дмитрий заходит в дом и говорит матери: «Я женился!» Ольга Осиповна отвечает: «Раз женился, то веди жену в дом». (Обращение к матери было неслучайным, т.к. она была хозяйкой дома, и все должны были ее слушаться). В маленькой деревенской часовенке влюбленных обвенчали.
Дмитрий был очень аккуратным и чистоплотным, и все женщины дома ухаживали за ним. Он отвечал им тем же, покупал подарки, очень любил своих детей: Василия (1929 – 2004), Клаву (1931 – 2001), Виктора (1932), Николая (1936 – 1938). Коля был маленьким, заболел, и его не успели довести до больницы, он умер в санях. Дмитрий долго горевал по маленькому сыну.
Дмитрий Иванович организовал плотницкую бригаду и строил в разных деревнях дома, бани, риги. До сих пор сохранились постройки, сделанные прадедушкиными руками.
24 – 25 октября 1917 года в Петрограде победило вооруженное восстание. Узнав о победе Октябрьского восстания, рабочие лесопильных заводов и железнодорожники Поморья, под руководством большевиков, развернули борьбу за установление Советской власти. В январе 1918 года Советская власть установилась в уездных городах края: Олонце, Повенце, Пудоже. Большую роль в деле установления Советской власти в деревнях и селах сыграл губернский съезд крестьянских депутатов, состоявшийся в конце января 1918 года в Петрозаводске.
В 1928 г в Заонежском и Олонецком районах Карелии возникли первые колхозы. Их организовали крестьяне-бедняки и сельские коммунисты.
В 37 г. на Дмитрия донесли, что он якобы организовал контрреволюционную ячейку и подбивал людей выступить против советской власти. Весенней ночью, приехали люди из Петрозаводска и арестовали Дмитрия, а так же кроме него еще 13 человек из деревни. В НКВД прадедушку расстреляли. Забрали коров, лошадей, овец, мельницу и дом, все было отдано в организованный в 34 году колхоз «Красный ударник».
В 72 году жена Анна сделала запрос в архив, из которого прислали справку о том, что Фотеев Дмитрий Иванович, безвинно пострадавший, был расстрелян тройкой НКВД в городе Петрозаводске, место захоронения неизвестно.
После этого был случай, когда Анна с детьми чуть не погибла. Все произошло зимой в 38 году. Ночью Анна проснулась от шума, людских криков и треска огня. Кто – то выбил стекло в окне, и ее с детьми вытащили из горящего дома, через дверь пройти было нельзя, т.к. с другой стороны поставили подпорку, чтобы семья не выбралась. Соседский мальчик болел, часто не спал по ночам, поэтому он увидел, как подожгли дом, а что самое главное, кто это сделал. Виновницей была колхозная активистка, очень завидовшая бабушке. Ее опознали по красной юбке, которую она взяла себе, когда раскулачивали семью.
Эту женщину отправили в Сибирь, в лагерь, где она и умерла.
Анне было очень трудно, но ей помогала Ольга Осиповна, мать мужа. Она сидела с внуками, кормила их и растила. Анне пришлось идти работать в тот же колхоз, куда и забрали их хозяйство. Она работала дояркой. Вставала зимой, в холод, в 4 утра на дойку коров шла в худой одежде, в резиновых сапогах на босу ногу потому, что даже забрали одежду и обувь. Огромными ведрами по 20 литров нужно было таскать воду из речки для коров. Поздно вечером приходила с окоченевшими ногами и руками домой. Так она заработала себе не почет и уважение за нелегкий труд, а ревматизм и бронхиальную астму. В 50 лет она была уже инвалидом. И получала пенсию от государства 8 рублей.
А потом началась война 1941 – 1945 гг.
На советско-финляндской границе от Балтийского до Баренцева морей были сосредоточены войска Финляндии. Прорвав в нескольких местах оборону Карелии, захватчики устремились к Мурманску, Лоухам, Кеми, Медвежьегорску, Петрозаводску и Свири. Советские войска остановили наступление финнов в декабре 1941 года. Линия фронта проходила по реке Свири, восточному берегу Онежского озера, через южный участок Беломорско-Балтийского канала к станции Масельгской и далее на север в 50 – 60 километрах западнее Кировской железной дороги.
Таким образом, деревня Колатсельга, в которой жила Анна, попала в оккупацию. Бабушка хотела уйти в эвакуацию с детьми, но войска наступали очень быстро и они не успели. Что, возможно, их спасло, т.к. в оккупации с ними обращались очень хорошо. Дети, Витя, Василий и Клава, пошли в финскую школу, где обучались на финском языке, в Колатсельге был развернут госпиталь, Анну Николаевну взяли на работу.
Во главе народного сопротивления встали подпольные партийные организации, которые действовали в Шелтозерском, Ведлозерском, Олонецком, Сегозерском, Кондопожском, Прионежском, Пряжинском р-нах. Во всех районах Карелии были свои герои, такой героиней стала разведчица Татьяна Ананьина, которая была отправлена в тыл врага с подругой, но местности они не знали, а т.к. отец Анны Детчуев, Николай Иванович, был колхозным бригадиром, его оставили связником. Она обратилась к нему за помощью, что бы он помог ей разведать положение войск противника в Палалахте, Лахте, Мандере, Гаройле. Но когда пришли в Колатсельгу на них кто – то из местных жителей донес, их схватили и посадили в ригу, где держали целую неделю, и каждый день водили на допросы, а потом вывезли за кладбище, расстреляли и закопали в общей могиле. По окончанию войны, возле клуба перезахоронили разведчицу Таню и моего прапрадедушку, а так же несколько сотен солдат, погибших в окрестностях деревни. Впоследствии Татьяне Ананьиной присвоили звание героя Советского Союза. А подвиг Николая Ивановича, который поплатился своей жизнью, к сожалению, забыли. Мне кажется, что причиной амнезии властей тех лет послужило то, что прапрадед не был коммунистом, а к тому же был родом из купеческой семьи, и зятя раскулачили, объявив врагом народа. Всего на территории Карелии и Заполярья действовало около 20 партизанских отрядов, в которых насчитывалось до 2000 человек.
В 14 лет Васю (сына Анны) отправили в г. Кусамо (Финляндия). Там он жил у бездетной семьи и учился на плотника. Они просили его остаться на всю жизнь с ними, только он вернулся, как только Красная армия пошла в наступление.
В начале 44 года советские войска нанесли мощный удар под Ленинградом и Новгородом. 10 июня войска Ленинградского фронта перешли в наступление на Карельском перешейке. В конце июня на Карельском участке Северного фронта начались боевые действия. Обладавшая четырехкратным перевесом сил финская армия прорвала в нескольких местах оборону наших войск. На участке Лоймола – Колатсельга прорвались крупные силы противника, а у командований 7 – й армии не оказалось достаточных резервов. 1200 петрозаводских добровольцев, сведенные в так называемые истребительные батальоны, на подступах к Колатсельге преградили дорогу фашистской дивизии, вооруженной артиллерией. У карельских бойцов имелись только трофейные винтовки. Место, где произошел неравный бой, назвали «Долиной смерти». Там и по сей день находят оружие и боеприпасы, останки погибших солдат…
Постепенно освободили всю территорию Карелии, сначала р. Свирь, Медвежьегорск, Шелтозеро, Деревянку и Петрозаводск.
После войны наступил голод и тяжелое время, на восстановление Петрозаводска требовалось много леса. Карельская древесина шла на восстановление шахт Донбасса, городов и сел страны. Местные жители, Анна Николаевна и Иринья Ивановна (сестра мужа) по 3 месяца работали в лесу. Пилили и возили его на берег реки, откуда бревна весной сплавляли вниз по течению. Кормили похлебкой и давали немного черного хлеба. Везде стояли солдаты НКВД с оружием. Рабочие спали в шалашах, работали посменно с раннего утра, до поздней ночи. От работы нельзя было отказываться, т.к. считалось, что это саботаж. После 3 месяцев работы отпускали домой на две три недели, потом опять забирали.
В августе 44 го моего дедушку Васю и еще 20 ребят забрали в Петрозаводск в школу ФЗО (Фабрично заводское обучение). 18 июля открылась первая школа ФЗО. Всего было набрано 400 учащихся. Этих мальчишек по 14 16 лет днем учили на плотников, а вечером они восстанавливали кинотеатр Победа, Северную гостиницу и жилые дома. Эти здания вопреки мнению, что их разрушили финны, были подорваны нашей же армией, при отступлении. Кормили ребят плохо, поэтому ночами они забирались в товарные составы и воровали мороженую брюкву, а солдаты, охранявшие вагоны, стреляли в них. Брюкву пекли потом на костре, и ели. По помойкам искали селедочные головы. Не выдержав такой жизни, Василий и его друг Иван решили сбежать домой, в Колатсельгу. По законам военного времени им грозила тюрьма на 5 лет. Что бы их спасти матери обратились к председателю колхоза за помощью, он пожалел парней и отправил на лесозаготовки…
Василий жил в деревне, а в 53 году туда приехала Егулемова Нина Яковлевна, они познакомились и поженились 30 апреля 54 года, и прожили ровно 50 лет вместе.
Последние двадцать лет дедушка отработал в лесу. Возил на лесовозах бревна. Каждое утро в 6 часов он уезжал на делянку, перед этим залив горячую воду в радиатор, и работал до десяти одиннадцати вечера. В 70 г леспромхоз закрылся, дед перешел на работу в совхоз Ведлозерский трактористом, а потом механиком, отработав в общей сложности 45 лет. Дедушка был очень трудолюбивым, охотился, рыбачил и держал по 4 коровы, лошадь, 30 овечек. Он построил 2 дома, один в Луккале, другой в Колатсельге. У Василия и у Нины родилось четверо детей, третьим ребенком стала моя мама…
Заключение
Несомненно, через личность человека можно увидеть, как на него повлияли события, происходившие в стране. Наша семья прошла через раскулачивание, и через великую Отечественную войну.
Нарушение прав человека в то время приняло массовый характер. Как известно слово — «право» имеет несколько значений, но, в общем, это личная возможность человека, зафиксированная в законах.
Первым в истории общим сводом прав стала всеобщая декларация прав человека, принятая Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948. Она провозглашает права личности, гражданские и политические права и свободы (равенство всех перед законом, право каждого на свободу и личную неприкосновенность, свободу совести и др.), а также социально-экономические права (на труд, социальное обеспечение, отдых и др.). По резолюции Генеральной ассамблеи ООН (1948) 10 декабря отмечается как День прав человека.
Одним из главных прав человека издревле считалось право на свободу. Свобода личности в различных ее проявлениях выступает сегодня важнейшей ценностью цивилизованного человечества. Чего невозможно было сказать о Советском периоде, не в силу того, что СССР был не цивилизованным государством, а в результате принятия коммунистической идеологии, повлекшей за собой диктатуру вождя.
Ни свобода слова, ни право на имущество не соблюдались в Советском Союзе. Наплевательское, и даже деспотичное отношение властей к своему же народу выразилось в репрессиях, расстрелах НКВД, раскулачивании и во многом другом. Все это дало особый отпечаток на судьбах граждан, а значит и всей страны. Непродуманные, с моей точки зрения, эти поступки привели к формированию отдельного слоя общества, ненавидевшего власть.
Тяжелый, изнурительный труд изо дня в день, отобранное спокойное настоящее, ради смутных лозунгов в пользу светлого будущего, которое как-то не спешило наступать. Все это не вселяло надежды.
Тот факт, что с уходом финских войск с территории Карелии, ушли многие коренные жители (в их числе муж Ириньи Ивановны – Николай) многие годы замалчивался. Он являлся своего рода лакмусовой бумажкой состояния общества Карелии. И, правда, люди, прожившие на родной земле многие годы, стали бы покидать ее просто так? Мой ответ – конечно нет. Только в оккупации мой дедушка увидел белый хлеб! Белый хлеб… сейчас нам не понять этого.
И на вопрос: «нарушались ли права человека в Советский период истории?» Я отвечу без колебания: «Да».
Много непозволительного совершилось в то время. Сейчас наступило «время собирать камни», осмысливать заново всю историю, пытаться через призму прошедших десятилетий делать выводы, ради новых поколений, ради того, что бы мы могли построить по настоящему гражданское общество, в котором не нарушались бы права человека. А они не нарушаются в том случае, если окружающие, прежде всего, смогут уважительно относиться к личности любого человека.
Список литературы
1. Иван Чухин Карелия – 37: идеология и практика террора. – Петрозаводск: Издательство Петрозаводского государственного университета, 1999г.
2. Ф. Кондратьев Петрозаводск города и районы Карелии.- Петрозаводск: «Карелия», 1975г.
3. А. И. Афанасьева, К. А. Морозов, Е. М. Эпштейн Учебное пособие для школ КССР: История нашего края. – Петрозаводск, 1966г.
5. Соломенникова Елена (общеобразовательная школя №48 г. Петрозаводск)
Русских философов всегда мучил вопрос: почему из всех государств на протяжении столетий именно России выпадают самые тяжкие испытания? Кровавые войны, неурожаи, нищета, бездарность и жестокость правителей – вот лишь несколько штрихов из страдальческого портрета России. Что это? Если цепь роковых случайностей, то где на свете справедливость? Если кара Божья, то в чем провинился перед Богом русский народ?
Вот и сталинские репрессии – как взглянуть на них не с утилитарно-исторической колокольни, а с самой Верхней точки Вселенной? Почему было попущение массовому истреблению людей в России? Может быть, потому, что именно Россию Бог избрал для какой-то важной общечеловеческой миссии? И для подготовки к этой миссии провел россиян через страшные испытания, запечатав в памяти народной на столетия вперед одну из главнейших заповедей – НЕ УБИЙ!!!!
Когда мы слышим словосочетание “права человека”, то невольно приходит в голову мысль о сложности взаимоотношений в человеческих сообществах, где могут сложиться конфликты между государствами, между государством и человеком, между отдельными людьми, а решение их зачастую не в пользу правого, а в пользу сильнейшего. В поисках выхода из таких ситуаций, люди с чувством гражданской активности издавна пытались создать свод законов, помогающий поддерживать порядок и справедливость. Так возникло право уголовное, право гражданское. Но в разные эпохи эти права понимались по-разному. То, что было позволено рабовладельцу, не могло быть позволено рабу. Проходят столетия, меняются государственные уклады. Темпы и масштабы этих перемен различны.
О том, что было тогда на самом деле, мы узнали много лет спустя. Узнали из cтарых газет и архивных документов. “Они” добросовестно донесли до наших дней имена авторов грязных статей, имена тех, кто творил подлость, коварство, предательство. Узнали из рассказов старших товарищей, в те годы еще молодых людей…
Всеобщая Декларация говорит, что все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах. И дальше: их нельзя подвергать дискриминации по национальному, этническому, религиозному, расовому и другим признакам. В своей исследовательской работе я попыталась изучить вопрос о нарушении прав человека в истории Карелии. Для этого я провела беседы с очевидцами событий, изучила архивные и правовые документы. В своей работе я восстановила события, которые происходили в советские времена в Петрозаводске и районах Карелии.
ГЛАВА 1. Террор против своего народа.
Хроника событий:
Признание советской власти стало серьезным испытанием для крестьянских масс всей Карелии. Политика ликвидации кулачества осуществлялась с помощью репрессий: кулаку выносилось существенное порицание и выговор сельсовета, запрещалась аренда рабочей силы, не давалась ссуда под залог, прекращалось снабжение товарами, не выдавались вклады из сберкассы, назначалось “твердое задание”. Только в 1933 год в районе (Пудожский) было исключено из колхозов 180 хозяйств, из них 24-кулацких, 33 – зажиточных и 22 – середняцких. В числе “вычищенных” оказались бывшие жандармы, 5 надзирателей, 8 стражников, 3 служителя культуры, 2 члена земской управы, 33 “белобандита”, 45 торговцев и четыре бедняка.
Нередко на сходах неграмотные крестьяне попадали под влияние демагогов, поднаторевших на революционных лозунгах, и волостные секретари проводили революции о непризнании советской власти, о созыве Учредительного собрания. Дольше всех, до сентября 1918 года, не признавал советской власти Пудожский Совдеп — Авдеевская волость. Под воздействием безответственных выступлений сельский сход Красновской волости в мае 1918 года приговорили односельчан, мужа и жену Ульяновых, к смерти и тут же лишили их жизни.
Чтобы пресечь контрреволюционные выступления и действия распоясавших болтунов, Пудожский уездисполком арестовал председателя Вершинского волисполкома Нечаева, секретаря этого же совета Ершова, секретаря Авдеевского волисполкома Мошникова, члена уездного земельного комитета Шалухина, врачей Кершинских и председателя народного уездного суда – тоже Кершинского, предав их революционному суду.
В декабре 1918 года в Пудоже сосредоточились 180 мобилизованных жителей уезда, которые должны были следовать на защиту Петрограда. Однако провокаторы воспользовались недовольством мобилизованных голодом, налогами и подняли бунт. Восставшие предъявили уездисполкому требования из одиннадцати пунктов, выполнить которые не имелось возможностей. Дело приняло серьезный оборот. И тогда председатель Пудожской “чрезвычайки ” О.М. Шишов, проявил завидное мужество, один вошел в казармы к восставшим и решительно потребовал прекратить контрреволюционный митинг. Его сбили с ног и, арестовав, превратили в заложника. Ситуация вышла из-под контроля, что вынудило отряд чекистов силой подавить мятеж. В ходе перестрелки двое были убитых и один ранен. Более 20 человек под конвоем доставили в Петрозаводск, откуда после разбирательства отправили на фронт.
Так появились первые враги народной власти и их новые жертвы, число которых возросло с началом гражданской войны в уезде.
Что ни анкета – трудная и славная судьба, которая еще ждет своего летописца. Кто не прошел чистку – по моральным соображением или как антиколхозник, а таких были единицы – лишался небольшой красной книжечки, удостоверения на получение льгот, а некоторые и ЖИЗНИ!
Город Петрозаводск являлся самым крупным населенным пунктом, административным, промышленным и культурным центром Карелии. По замыслу следователей НКВД, здесь располагались и центры контрреволюционных организаций: националистов, повстанцев, “правых”, вредителей…
В городе находились и главные оперативные силы чекистов, поэтому число репрессированных здесь оказалось самым большим – 1164 человека. Показательно, что из этого числа лишь 20 процентов составляли уроженцы Карелии. Социально-демографическую ситуацию репрессий иллюстрируют и такие цифры: арестовано 593 финских переселенца, 330 русских, по 20 человек поляков и евреев. По 16 человек латышей и украинцев, 10 белорусов…
Статистические данные свидетельствуют, что ряд республиканских ведомств подвергся кардинальной “чистке”. В Карельском обкоме и горкоме ВКП (б) репрессировано 14 человек ( во главе с М. Никольским), в КарЦИКе 10 человек (Н. Архипов…), в радиокомитете, издательстве и редакциях республиканских газет 35 человек (О. Вильми…) , в Союзе писателей, театрах и других творческих организациях 32 человека (Я. Виртанен, Р. Нюстрем…). В Кареллесе 32 человека ( Г.Валлин…), в Наркмземе 17 человек ( Я. Мартинен…), Карелпотребсоюзе 14 человек ( М. Графов…), Управлении связи 9 человек ( А. Зайцев…) . Репрессированы работники Каргосплана, наркособеса, наркомснаба, наркомюста… Репрессированы управляющий Карелпушнины И.Анохин….
“ Контрреволюционные организации” в Петрозаводске фальсифицировались следствием по трудовым коллективам. Наибольшему разгрому подверглась лыжная фабрика, где репрессировано 120 работников, в том числе директор И. Туомайнен. На Онегзаводе репрессировано 80 человек во главе с директором П. Старущенко и главным инженером С. Островским…
Репрессии в Петрозаводске нарастали постепенно: в августе 1937 года арестовано 36 человек, в сентябре – 64, октябре – 100 , ноябре – 117, декабре – 147 человек. Вторая волна арестов приходила на февраль – март 1938 года, было арестовано 192 человека. Третья- июль 1938 года, арестовано более 200 финнов. В городе было арестовано 105 женщин , причем половина таких арестов произведена в июне – июле 1938 года. Основная же масса репрессированных – это мужчины в возрасте 25-40 лет, самый трудоспособный возраст. Исключение составляет категория “ БОЗ”, где доля молодых людей значительно выше.
Вторым крупным промышленным центром республики являлся Кондопожский район. Здесь располагались крупнейший в стране бумкомбинат, леспромхозы, кирпичный и пигматитовый заводы, ГЭС, колхозы. В районе проживала крупная колония финских граждан. Эти обстоятельства определили и особенности репрессий. Из 745 пострадавших в ходе операции, две трети являлись жителями Кондопоги. Репрессировано, в частности, 250 работников бумкомбината, 169 рабочих и служащих городских организаций, 50 работников “Ленлеспрома”, по 10 работников кирпичного завода и ГЭС.
Пограничный Ведлозерский район выделился в качестве самостоятельной административной единицы ( в составе 8 сельсоветов Пряжинского района и 3 сельсоветов Олонецкого района), незадолго до массовых репрессий, поэтому в отчете ЗАГСа нет данных о численности его населения. Эти три района республики были плотно заселены сельскими жителями и насчитывали сотни деревень, где проживало в общей сложности 54142 человека. Больше, чем в столице Карелии.
Учитывая общую хозяйственную направленность районов, основные репрессии были проведены среди колхозников.
Заонежский район традиционно населяли русские, которые и стали главным объектом репрессий. Колхозники, рыбаки, сапожники, конюхи – почти 600 человек из 28 тысяч жителей района.
Наибольшее число репрессированных – это жители административного центра п. Шуньга ( 95 чел.),. Всего же аресты проведены более чем в 100 деревнях района. Важной особенностью репрессий в Заонежском районе была их нацеленность на служителей религиозного культа. После 10 лет бесплодной агентурной работы по делу “ Церковники” всего за 6 месяцев 1937 года религия была полностью и окончательно уничтожена в районе. Репрессированы как священнослужители, так и наиболее активные верующие.
Прионежский район, который обслуживался центральным аппаратом НКВД республики. Район был крупным лесоперерабатывающим центром. В Матросах, Вилге, Лоссосинном, Падозере располагались ведущие леспромхозы, а в п. Соломенном – лесозавод.
Именно эти населенные пункты и стали главным “ опорными пунктами” контрреволюционных организаций Главной особенностью репрессий в районе стала их антифинская направленность. Если уроженцы Карелии ( русские и карелы) составляли около 6 процентов, то финны-переселенцы – более 90 процентов.
Строительство Беломорско-Балтийского канала.
По инициативе Сталина в 1931 году началось грандиозное строительство Беломоромо – Балтийского канала, соединившего Белое море и Онежское озеро. Скопившиеся в концлагерях заключенные (около 280 тысяч человек) были брошены на строительство. Основными орудиями труда были тачка, кувалда ,топор. Наиболее современным механизмом был деревянный журавль для перемещения камней – валунов. Сколько погибло людей, не знает никто ( по некоторым сведениям, более 100 тысяч человек). Стройка была засекречена, прокладкой канала руководило начальство НКВД СССР.
Путем жесточайшей эксплуатации заключенных ( нарушались права рабочих, узников) руководству стройки удалось достичь невиданных темпов прокладки канала. Если Панамский канал длиной 80 километров строился 28 лет, Суэцкий канал длиной 160 километров – 10 лет, то Беломорканал длиной 227 километров со 100 гидросооружениями был пробит в скальных породах за год и девять месяцев.
Старожилы вспоминают, что в день открытия Беломорско – Балтийского канала 2 августа 1933 года на 19-м шлюзе был праздничный митинг. На него привезли комсомольцев, а настоящих строителей – заключенных заперли в лагерь. Дело представили таким образом, будто Беломорканал – комсомольская стройка. В лагере поднялся такой бунт, что митинг свернули. Это был единственный бунт за все время строительства. Бунтовали не из-за голодного пайка или жестокости охранников, а от обиды. Эти люди не были рабами, ГУЛАГ их не сломил – они еще могли гордиться творением своих рук!
… Недавно в Красном бору, что неподалеку от Деревянного, активисты общества “Мемориал” обнаружили место очередного массового захоронения. Здесь лежат около тысячи жертв сталинских репрессий. Участники пытались определить, кого же конкретно расстреляли палачи НКВД в этом месте. Для этих целей были вскрыты 3 расстрельные ямы. Часть останков расстрелянных перезахоронены в центре города – там установлен памятник.
К загодя открытой яме выводили из машины по одному, стреляли в затылок. Как упал в яму, так и оставляли. Среди расстрелянных были мужчины и женщины. Зная количество убитых мужчин и женщин, можно определить и дату расстрела, и имена тех, кто расстрелян.
Тайный могильник в Красном Бору – результат коммунистического геноцида. Кто были эти люди, убитые и закопанные палачами НКВД в Красном Бору? Пока же можно сказать протокольно – официально, что извлечены остатки более сорока человек с признаками насильственной смерти, в затылочной части черепов, отверстия от проникающего пулевого ранения, в лицевых и лобных костях видны выходные отверстия.
Также в 1989 году общими усилиями сотрудников обществ “Мемориал” Санкт-Петербурга и Карелии при содействии УФСБ республики выявлено место расстрелов и захоронений 7 тыс. заключенных Соловецких лагерей, Белбалтлага. Этим местом оказался участок леса вблизи местечка Сандромох Медвежьегорского района на 16 км дороги Медвежьегорск – Повенец.
ГЛАВА 2. «Белые пятна» истории. Враги народа: истинные и мнимые.
Героическое и трагическое неразрывно переплетаются в нашей истории ХХ века. Многие из тех, кто воевал и защищал свой народ и одержал Великую Победу в 1945 году, спустя какое-то время были неправомерно названы “врагами народа”.
“В 1989 году освобожден и реабилитирован”. За короткой фразой стоит один из самых тяжелых и трагических периодов жизни моего героя – точнее борьбы за жизнь, за справедливость, за веру и людей. Важно отметить: жизнь и судьба Г.П. Усова в 90-х годах- это отражение определенного исторического этапа нашей страны со всеми его признаками и особенностями на уровне одного конкретного человека. Таких людей было немало, ибо реально все население жило в рамках функционировавшей тогда общественно-политической системы.
ХХ век перемешивал и сплетал в один узел разных людей. Удивительно и неожиданно менялись их биографии, судьбы перемещались вверх, вниз, — вдруг после невероятного взлета, следовало крушение, падение…. Политика безжалостна к человеческим судьбам, к жизням. И поэтому я думаю, история реального человека, пострадавшего в то страшное время, не безынтересна и поучительна.
Боец сорок первого – битву окончил!
«О вас тут не написано, значит, вас тут не стояло,» — отвечали работники военкомата бывшим бойцам истребительных батальонов.
Четырнадцатилетним парнишкой попал на войну Генка Усов. Так уж получилось, что вся семья Петра Усова оставили свои гражданские дела и встали на защиту Родины. Жена и старшая дочь пошли работать в госпиталь, сын ушел на фронт, еще две дочери стали зенитчицами, а сам Петр с младшим сыном Генкой записался в истребительный батальон. Но военная служба не терпит семейственности, и в батальоне отца и сына разлучили. Отец попал в роту МПВО а сын был зачислен в стрелковую роту пулеметчиком. Были и караулы, и обучение, и боевые вылазки. Генка, несмотря на то, что был самым молодым в роте, обучал стариков пулеметному делу, благо пулеметы знал как свои пять пальцев.
Не раз и не два приходилось принимать участие в боях Генке. В одном из таких боев у деревни Бесовец, на его глазах погиб отец.
О тех страшных событиях нам расскажет сам герой:
“В октябре я попал в свободный истребительный батальон. Когда финны подошли к Петрозаводску, мы уходили в числе последних. Вначале на Кондопогу, а затем на Медвежьегорск. Вот тут нас и накрыли. Как сейчас помню – начало декабря, снег, финны на лыжах, а мы пехом. Заняли оборону, ждем. А чего ждем — сами не знаем, то ли неприятелей, то ли команды от штаба. В нашем батальоне одна рота чуть на отшибе стояла, а какая тогда связь была? – ноги. Вот командир и отправил меня узнать, как там дела в роте. Взял свой пулемет, побежал. Прибегаю – нет роты, как будто и не было никогда. То ли отошли, то ли выбили их финны. Приказ отходить к Медгоре! А как? С трех сторон зажали. Решили прорваться лесом. Собрались в кучу и рванули на прорыв. Мины рвутся, пули свистят. Но своей я так и не услышал… Перевязался. День лежу в лесу, ночь лежу.. Как сознание потерял не помню, пришел в себя, когда у меня из рук пулемет выдернули. Это финны по следам моим добрались. Захвачен в бою с оружием в руках, в военной форме – пожалуйте в лагерь военнопленных. Лагерь Ковери-2 назывался, находился в Олонецком районе. Вот так для меня военная эпопея 1941 года окончилась. Насобирали нас не мало – два больших барака. Работа тяжелая – в лесу. Умирали многие. Когда Финляндия вышла из войны, направили нас на проверку в проверочно-фильтрационный лагерь. Проверяли нас своеобразно… Уже победу отпраздновали, а мы все на фильтрации. Исхитрялся я через вольных работяг письмо домой послал, мол, дескать, жив-здоров, скоро отфильтруюсь и домой приеду. А мама с этим письмом в обком – пособите, мол, сыночка побыстрее увидеть. Как ушел 14 – летним мальчишкой в истребители, так больше и не видала. Я не знаю, что там в обкоме написали, но вскоре отправляют меня в Северо-Печорские лагеря и объявляют, что я обвиняюсь в измене Родине по ст. 58 –1б как военнослужащий Красной Армии, сдавшийся врагу в плен, но, учитывая мое несовершеннолетие, мне назначено наказание ниже предела — семь лет лагерей. Мол, я это ценить должен и ударным трудом искупить свою измену. Вот тут-то и началась каторга. Ну, у финнов понятно, мы враги. А здесь за что? Воркута – место многим известное, безрадостное место. Сколько там людей померло, Один Господь ведает. Видимо, с планом по отысканию новых врагов у чекистов были сложности, а производственный план надо было выполнять любой ценой, вот нам периодически и добавляли срока. Довели срок до десяти и мне. Освободили в декабре 1953 года. Тогда многих, кто выжил, освобождали… Приехал в Петрозаводск, устроился на работу. Многого не узнал, уж больно сильно был разрушен город. Может быть поэтому почти все время проработал в городском ДРСУ. Неплохо отработал. За могилу неизвестного солдата был даже к ордену представлен, но когда узнали, что сидел по 58 статье, представление отозвали.
Единственное напоминание о том, что воевал – в Книге Памяти на 62 стр. В списке пропавших без вести. И куда я только не писал, все бесполезно – не признают истребителей участниками войны. Нет такого Закона, говорят. Бумаг куча – ответы разные. А то перед внуками не удобно, а правду ли дед рассказывает?”
Геннадий Петрович и раньше пытался доказать свою невиновность, куда только не писал. Им пройдена шаг за шагом вся бюрократическая лестница (Военный комиссариат Республики Карелия, МВД, ФСБ, Национальный Архив Республики Карелия), везде получены отрицательные ответы.
В брежневские времена ему пришел ответ: мол, не нужно дергаться, выпустили – и на том скажи спасибо, а не то можно еще раз загреметь. Иногда ответы и советы были курьезными, так один из юристов Председателя Правительства Карелии посоветовал выдать Усову “удостоверение малолетнего узника – так как финны не имели права держать несовершенного в лагере военнопленных!”
Благо Закон о ветеранах в абзаце последнем приложении № 2 гласит: на лиц, принимавших участия в войнах и боевых действиях в государствах ( на территориях) и в обороне городов, указанных в разделах I и II, распространяется действие статей 2 и 4 Федерального закона “О ветеранах”. Геннадий Петрович собрал необходимые документы, написали жалобу на незаконные действия республиканского военкомата и подал ее в Петрозаводский Федеральный Суд. Три заседания понадобилось судье Петрову для того, чтобы соблюсти все юридические формальности и принять решение, обязывающее военкомат признать Геннадия Усова участником войны и выдать ему удостоверение.
Только в 1989 году он был реабилитирован. После официальной бумаги о реабилитации надежд найти справедливость прибавилось. Желание-то у Геннадия Петровича было весьма скромное – получить удостоверение участника войны. Все-таки небольшая прибавка к пенсии…
“Мне хочется, чтобы меня воспринимали, как человека,” – сказал Геннадий Усов.
Сегодня их осталось меньше 15 – бывших бойцов сводного истребительного батальона. Геннадий Петрович старался скрыть обиду. В четырнадцать лет ему пришлось убивать, ходить в атаки, он прошел лагеря, унижение и несправедливость. “Сейчас-то я знаю, в кого стрелять.”
Все меньше на наших улицах можно встретить людей, чьи пиджаки украшают колодочки с боевыми орденами и медалями. Еще немного, и уйдут и они. Уйдут на века, чтобы соединиться со своими боевыми друзьями – и павшими в боях.
Мы, молодое поколение, должны уважать и помнить их подвиги.
Заключение
Прошедший ХХ век, век тоталитарного режима и насилия, массового уничтожения человечества. Многие миллионы людей людей были уничтожены во время войн и испытаний… Достаточно вспомнить Хиросиму и Нагасаки, когда весь мир содрогнулся от ужаса увиденного при испытании атомных бомб, сброшенных военными самолетами США на мирные города Японии. Людей уничтожали Гитлер, Сталин… Наша страна десятилетиями отворачивалась от мировой цивилизации, объявив марксистско-ленинское учение. В результате мы очень многое потеряли (3 волны русской миграции, ГУЛАГ). Что нас ждет в новом ХХI ВЕКЕ? Когда МЫ, люди перестанем уничтожать друг друга? Мы вступили в третье тысячелетие, однако продолжаем наблюдать военные конфликты и столкновения, дерзкие убийства, массовые теракты, разгул бандитизма… Больно смотреть, как во всем мире гибнет юное поколение от наркотиков, неумеренного употребления алкоголя, СПИДа. Над планетой нависла угроза полного уничтожения жизни в случае ядерной катастрофы… Упала до нуля ценность человеческой жизни.
Поэтому вечная тема, касающаяся каждого из нас, самая актуальная сегодня в мире – это соблюдение гарантированного нам Конституцией права на жизнь, признание ее ценности.
Защита социально-экономических прав невозможна, если в стране не признаны гражданские и политические права. Таким образом, для того, чтобы права, провозглашенные во Всеобщей Декларации прав человека, стали обязательными для государств, было необходимо создавать национальные и международные механизмы их защиты.
Конец ХХ века стал важным рубежом признания прав человека. В 1996 г. Россия вступила в Совет Европы. В 1998г. наша страна ратифицировала Европейскую Конвенцию защиты прав человека и основных свобод. Права человека признаны значительными для всех государств. Они перестали быть “внутренним делом” государств. Созданы механизмы, позволяющие человеку опираться на международную поддержку в защите своих прав.
Знания о том, как страдал наш народ в советские времена от бесправия и несправедливости, помогут нам, будущему поколению, избежать тех же ошибок.
ЛИТЕРАТУРА:
1) Краевед в Карелии. Составитель: В. Н. Верхоглядов. Петрозаводск, “Карелия”, 1990.
2) Институт языка, литературы и истории Карельского научного центра АН СССР. Из истории Раскулачивания в Карелии. 1930 – 1931 гг. Документы и материалы
3) Информация из газет:
а) “ТВР – ПАНОРАМА” 15 Рубрика – Трагедия и память. Опубликованы Архивные документы.
б)”Cеверный Курьер” 25 июня 1998г. Рубрика — Прошлое – Настоящее
Статья: Город-Лагерь (Надежда Ермолович) 9 декабря 1998г.
в) “Карелия” 3 июля 1998 года 28 ( 491) Рубрика – Память
Статья: Бор на крови ( Юрий Дмитриев)
г) “Репортер” 76 (76) 23 июля 1998г. Рубрика – Память
Статья: Не убий ( Вениамин Соколов)
д) “Северный курьер” Рубрика – Боль
Статья: Отнятая Победа (Юрий Дмитриев)
4) Права человека и ты. Руководство для стран бывшего Советского союза и Восточной Европы. Основные документы Организации Объединенных Наций. Составитель и редактор — Фредерик Куинн. Париж 21 ноября 1900г.
5) Архивные документы, предоставленные Геннадием Усовым.
6. Кемпи Кристина (общеобразовательная школя №7 г. Петрозаводск)
За время существования народы России пережили революции и войны, голод и разруху. Наверное, каждая семья прошла через тяжкие испытания. Многие люди не знают своего прошлого, прошлого своей семьи, родственников и предшественников. Я решила написать о своих родственниках, чтобы продлить их жизнь не только в памяти, но и на бумаге. Я собрала сохранившиеся фотографии, документы, справки, свидетельства и письма наших ушедших уже родственников.
Дедушка – Николай Фомич 12.07.1911 г. р. и бабушка – Анна Ивановна 6.07.1917 г. р. жили в деревне Кемппиля (Кемппилево), приход Скуоритца, Красногвардейском (ныне Гатчинском) районе, Ленинградской области. Деревня была образована финнами – ингерманландцами. Рядом с деревней находился колхоз, жители в основном занимались сельским хозяйством: сажали картофель, зерно, держали скот. Фамилия, как у бабушки, так и у дедушки была одна и та же – Кемппи.
Семья дедушки была большая и дружная: четыре брата, две сестры, отец с матерью и родители отца. И все десять человек работали, поэтому и хозяйство у них было большое: лошади, коровы, стадо овец. Но в 1930 году их раскулачили, отобрали скот, сельхозорудие и часть вещей, но жить оставили в своём доме, для этого всей семье пришлось вступить в колхоз.
До женитьбы дедушка был председателем сельсовета в Ковшолове, недалеко от Гатчины. После свадьбы с бабушкой, которая состоялась в 1939 году, он работал счетоводом в колхозе, а затем стал председателем колхоза в деревне Кемппиля.
В этом же году в конце ноября началась финская (зимняя) война. Многих забрали на фронт из деревни, в том числе и дедушку. Они дошли до Пяриоки, но в боевых действиях не участвовали.
В 1941 году началась Великая Отечественная война. Перед приходом немцев, дедушка, как председатель колхоза погнал скот в Вологодскую область, чтобы тот не достался врагу. Он не мог бросить скот, иначе его обвинили бы в пособничестве врагу. В пяти километрах от деревни уже стояли немецкие войска. Всё кругом было заминировано немцами, русские солдаты взрывались на минах, и дедушка не смог далеко прогнать стадо. Несколько раз дедушка пытался пройти через линию фронта, чтобы оказаться в действующей армии. Но деревня была окружена, и пройти через линию фронта он не смог. Ему пришлось вернуться домой, где его ждала жена с трёхмесячным ребёнком на руках.
С августа 1941 года Ленинградская область была оккупирована немецкими захватчиками, в том числе и деревня Кемппиля. Из воспоминаний племянницы дедушки – Шукшиной Нелли Ивановны: « Николай Фомич был храбрый человек. Перед немцами не любезничал. Например, я помню, как гнали людей на расчистку дорог между деревнями от снега. Он добивался, чтобы нормы были согласно числу жителей в деревне. Помню, как он не побоялся перед немцами заступиться за людей, когда они издевались над ними, над их трудом, и заявил, что нельзя на лошадях топтать овёс – люди останутся без урожая, будут голодать. За это его привязали к дереву – к толстой сосне у школы и на виду у всех стреляли в сосну чуть выше его головы». С приходом в деревню немцев, жители работали только на них, кормили их армию: заготавливали дрова, сушили сено для их лошадей, собирали урожай – и отдавали им.
Многие дома деревенских жителей занимали немецкие солдаты, например дом троюродной сестры бабушки – Айно был занят под немецкую комендатуру, поэтому во время войны в доме отца дедушки – Кемппи Фомы Ивановича 28.04.1873 г.р. собралось очень много родственников. Жить было трудно и тесно.
Зимой 1942 года дедушка получил от немцев пропуск и съездил в Эстонию. Около Нарвы он купил корову, а позже пришлось продавать даже кожу от скотины. Питались плохо – варили шерсть, пропускали через мясорубку и делали холодец. Ели сушёный мох, траву, пекли на плите лепёшки из травы. Иногда, чтобы прокормить такую большую семью, приходилось продавать и вещи.
В октябре 1943 года семью (дедушку и бабушку, их дочь двух лет, родителей дедушки, четырёх братьев и трёх сестёр) насильственно вывезли из Ленинградской области в Эстонский лагерь Клоога. Там семья находилась две недели, жили в конюшне. А затем 5.11.1943 года через порт Палдиски их вывезли в Финляндию в приёмный лагерь Ханко. 9.11.1943 года перевезли в карантинный лагерь Ойтти и на место поселения в Ристиина. Там 8.07.1944 года у дедушки с бабушкой родилась вторая дочь – Сюльва (Сильва).
Приехав в Финляндию, бабушку и дедушку приставили к хозяину. Бабушка помогала по хозяйству, а дедушка работал помощником в магазине. Дедушке предлагали с семьёй остаться в Финляндии, у него была возможность учиться на товароведа.
Шестьдесят три тысячи ингерманландцев были вывезены немцами с оккупированной земли в Финляндию. В октябре 1944 года Финляндия вышла из войны и подписала с СССР договор, по которому Советский Союз должен был вернуть финских военнопленных, а Финляндия всех советских граждан, находящихся на её территории.
Под давлением советских агитаторов и под принуждением финских властей, вынужденных выполнять договор, в СССР возвратилось 55 тысяч российских финнов из 63 тысяч, остальные девять, узнав о судьбе ранее уехавших людей бежали в основном в Швецию. Из дедушкиной семьи умерла в Финляндии только сестра, остальные вернулись на Родину.
Вернувшихся же финнов под конвоем провезли в опечатанных на границе вагонах мимо Ленинграда в Ярославскую, Псковскую, Новгородскую и Калининскую области. На станциях отцеплялись вагоны, и людей на телегах и пешком везли в незнакомые деревни, где жители относились к ним как к врагам. Люди жили вдали от родных мест, без имущества и поддержки, без возможности уехать.
Семью дедушки (жену и двоих детей) поселили на государственную проверку в Новгородской области, Валдайский район, деревня Гагрино (отца и мать дедушки, его сестру – Ольгу, двух братьев – Осипа и Вяйно, а также двух племянниц – Нелли и Людмилу поселили в Псковской области, Дновский район, Рвовский сельсовет, деревню Зальховье). Здесь давали ссуду на постройку дома и на покупку скотины. Дедушка взял 3000 рублей, чтобы купить корову. Прибывших расселяли в опустошённые бараки, где жили по 25 – 30 человек. Каждой семье выделялась небольшая площадь, друг от друга отделялись простынями. В один из августовских дней 1946 года бабушка продавала одежду на базаре в Валдае, в 12 километрах от Гагрино. А в это время к ним домой пришли люди, обвинили дедушку в измене Родине, назвали врагом народа и арестовали. Когда бабушка вернулась домой, к ней подбежала маленькая дочь Неля, плачет и говорит: «Папу взяли чужие дяди». Позже бабушка узнала, что дедушка находится в городе Кашине. Не раз ездила к нему, возила передачи. Знакомых не было — все люди чужие, с ними детей оставляла.
А через год дед был в тюрьме в Силломяэ. Работал на шахте, где добывали сланцы и руду. В 1950 году его отправили в тюрьму в Омскую область.
В 1947 году бабушка уехала в Эстонию к родственникам, которые работали на хуторе у хозяина. Её приняли только с одним ребёнком, вторую дочь – Сильву она оставила у родных. Но вскоре и её привезли. Однако хозяин, у которого жила бабушка, сказал, что с двумя детьми он её не возьмёт на работу. Ей пришлось найти квартиру, где она снимала комнату.
В 1948 году пришлось уехать из Эстонии. Эстонские кулаки больше не желали держать у себя финнов – ингерманландцев. В паспортах ставили кресты, которые означали, что человек подвергался выселению, и их не брали на работу, и кормить детей было нечем.
Семья (бабушка, её мама, дети и сёстры) убежала в Псков, в 12 километрах от города они нашли торфопредприятие. Жили по 65 человек в бараке. Никто не ругался, всё успевали делать – и готовить, и стирать. Из мебели были только столы, которые ночью превращались в кровати.
Работа была очень тяжёлая – четыре часа работали, четыре отдыхали, и так целый день. Бабушка работала на стилке торфа, и надо было переносить доски по 32 кг веса. Дети оставались со своими старшими братьями и сёстрами.
В 1949 году приехал вербовщик из Карелии и обещал хорошие условия. И семья уехала в далёкую Карелию, на самый север – в Чупу.
В 1951 году дедушка вернулся из Сибири к бабушке в Чупу. Как бабушка, так и дедушка слали работать на Керетском лесозаводе. В Керети была только 7- летняя школа, а в Чупе интернат, где давали 10 классов образования. Дети росли, им надо было давать образование, поэтому дедушка решил перебраться с острова на материк. Так в 1957 году он уехал в Петрозаводск к родным. Работал плотником на соломеннском лесозаводе. Целый год жил один, пока не построили в Соломенном 8-квартирный жилой дом, в который в 1958 году он перевёз свою семью уже из четырёх детей (в 1952 году родилась ещё одна дочь – Лида, а в 1956 году – сын Виктор). Сейчас в этом доме живёт моя семья.
В 1998 году т. Сильва подала на реабилитацию бабушки в Министерство внутренних дел Республики Карелия. Бабушка была реабилитирована, что подтверждает « Справка о реабилитации», выданная 30 октября 1998 года. Но бабушка об этом так и не узнала.
Доктор исторических наук – Ф.И.Фирсов писал: «Воспоминания людей сталинских времён – обвинение бесчеловечному режиму, приведшему к деградации общества, режиму, который принёс неописуемые мучения тем, кто оказался его жертвами, горе их близким и родным, деформировал сознание всего народа…».
Жертвами этого режима стала и моя семья. Много трудностей и бед пришлось пережить ей: война, репрессии, арест дедушки. Вся деревня подверглась депортации в отдалённые районы страны. Поэтому семья была разбросана по всему СССР. Нарушением прав я считаю и то, что им не разрешили вернуться в свою деревню в Ленинградской области.
У дедушки была возможность остаться в Финляндии, но он ею не воспользовался, потому что знал, что ни в чём не виновен. Только после смерти Сталина он смог вернуться к жене и детям.
После возвращения на родину семья была расселена по всей стране, у них не оказалось возможности вернуться на прежнее место жительства – в деревню Кемппилево. Кроме этого семью ждали большие трудности в устройстве на работу (дедушка по образованию был бухгалтером, а работал плотником) и получении жилья.
Семья дедушки смогла пережить сталинские времена. Но даже после двадцати лет смерти Сталина «враг народа» висело над семьёй как клеймо. По окончанию службы в армии моего отца – Кемппи Виктора Николаевича, готовили к параду на Красной Площади. Но после прочтения досье, папу отстранили от участия в параде, так как это клеймо преследовало всю жизнь не только самого обвиняемого, но и его родных.
Бабушка умерла в 1975, а дедушка в 1980 году. На протяжении всех этих лет они молчали, не говорили о том, что им пришлось пережить. Но постепенно прошлое забывалось. К финнам стали относиться лучше, не смотря на все тяготы жизни, они не озлобились, продолжали работать на лесозаводе, награждались грамотами, участвовали в самодеятельности и принимали активное участие в жизни посёлка.
Им было очень тяжело вспоминать те события, у каждого стояли слезы на глазах. Никто из них не может понять, почему их лишили родины. У них не было обиды ни на Советский Союз, ни на коммунистов. Остался лишь один вопрос – за что?
Я думаю, что чем лучше мы будем знать историю народов, тем меньше будет конфликтов на национальной почве.
Литература
1. В семье единой: Национальная политика партии большевиков и её осуществление на Северо-Западе России в 1920-1950-е годы. ПетрГУ, 1999.
2. Гильди Л.А. Расстрелы, ссылки, мучения. СП б, 1996.
3. Карху Э.Г. Малые народы в потоке истории. ПетрГУ, 1999.
4. Киуру Э.С. Финны в России: история, культура, судьбы. ПетрГУ, 1998.
7. Бабкин Артём (средняя школа № 46 г. Петрозаводск)
Для своего исследования я выбрал наиболее трагические события в истории Республики Карелия, связанные с раскулачиванием.
Одной из трагических страниц в истории советской деревни является так называемая ликвидация кулачества как класса, осуществлявшаяся сталинским руководством в начале 30-х гг.
…22-й квартал Гакугского лесничества. Хвойный лес, довольно высокое место. Грунт песчаный, лопате легко поддается. Пудож – почти в восьми километрах, до реки Черной – один километр.
В 30-е голы здесь хаживали с ружьишком местные охотники, любители водоплавающей дичи. Один из них, доживший до весны 1989 года, и указал на более чем странные находки в этих местах, о которых с 1938 года не может забыть. На земле под покровом тайги валялись шапки, кепки. В одном из таких предметов пудожанин признал вещь с головы исчезнувшего родственника, ранее арестованного органами ОГПУ- НКВД. Страшная догадка с охотником оставалась все годы, вплоть до 80-х, когда общество набралось мужества с открытыми глазами пройти по следам злодеяний сталинского режима и отдать день памяти жертв политических репрессий.
Широкое распространение раскулачивание зажиточных и кулацких хозяйств получило после принятия Политбюро ЦК ВКП(б) постановления от 30 января 1930г. “О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации”, согласно которому не только отменялась аренда земли, и запрещалось применение наемного труда, но и предлагалось конфисковать у кулаков средства производства, скот, хозяйственные и жилые постройки, предприятия по переработке сельхозпродукции, продовольственные, кормовые и семенные запасы, а также деньги.
Да, кажется все это правильно, но правильно только на бумаге, для верхов власти, а на самом деле – это самое настоящее истребление людей ни за что. Какие уж тут права человека?! Когда стоишь над огромной ямой, а в затылок тебе жмет холодное дуло браунинга, и ты уже думаешь не о правах на свободу, на жизнь, а только о спасении.
В своем исследовании я постараюсь доказать вам, что в советское время жизнь человека не ставилась ни во что а тем более права человека. Я приведу вам как примеры судеб отдельных людей, так и судьбу многих людей в целом.
Странствия души – великая тайна. Преждевременная, насильственная смерть – это всегда скорбь.
Муж Галины Александровны Голубевой ни в чем не провинился перед жизнью. Он был известным в Союзе и Карелии звероводом. Он даже получил награду от правительства. Зверовод Туомайнен славился своим благородным и честным трудом. Растил зверей, любил жену и сына, как тысячи других невинно расстрелянных, мечтал о будущем. Через полгода после награды его арестовали, объявили врагом народа. Галине Александровне чудом удалось выбраться из Медвежьегорска, и 60 долгих лет ничего не знала она о своем муже. И только теперь, узнав, что покоится он на лесном мемориальном кладбище в урочище Сандармох, она приехала на его могилу.
Или вот это письмо. «Мы были высланы в Кандалакшу в апреле 1938 года. Отца забрали. Мама получила от него записку: «Про меня забудь, береги детей, устраивай свою жизнь, я ни в чем не виноват.» Долгие годы мать не велела нам что-нибудь узнавать про отца: опасно было.»
Все эти письма, воспоминания говорят, что люди гибли за просто так, по “ошибке” попадая в лагеря, где они заживо гнили и умирали. Да, в то время никто и не думал о правах человека, все грезили мечтой о светлом будущем, о построении коммунизма.
Весной 1931 года начался второй этап раскулачивания. Приведу в пример уникальный документ.
ШИФРОВКА Исх.409 19595
Сов. секретно
193 г. Получ. в 3-е отделение Снятие копий воспрещается
ИЗ СЕКРЕТАРИАТА ЗАМ.НАРКОМА тов. ФРИНОВСКОГО
ЛЕНИНГРАД УНКВД ЗАКОВСКОМУ
ПЕТРОЗАВОДСК НКВД ТЕНИСОН
МЕДВЕЖЬЯ ГОРА БЕЛБАЛТЛАГ НКВД ЧУНТОНОВУ, АСТРОВУ
Соответствии моим приказом 00447 (разослан нач. УНКВД) -
ПРИКАЗЫВАЮ:
С 10 августа с/г. начать и в двухмесячный срок закончить операцию по репрессированию наиболее активных антисоветских элементов из бывших кулаков, карателей, бандитов, белых, сектантских активистов церковников, и прочих контрреволюционеров, ведущих в лагерях активную антисоветскую подрывную работу. Репрессии подлежат также и уголовные элементы, содержащиеся в лагерях и ведущие там преступную деятельность.
2. Все перечисленные выше контингенты, после рассмотрения их дел на тройках, подлежат расстрелу.
3. Вам утверждается подлежащих репрессированию по Белбалтлагу 800 (восемьсот) человек.
4. Установить следующий порядок оформления для репрессируемых:
Начальники третьих отделов лагерей на основании имеющихся материалов оперативного учета составляют на каждого подлежащего репрессированию подробную справку, с указанием в ней фамилии, имени, отчества, за какие преступления, на какой срок и кем осужден, преступная деятельность подлежащего репрессированию в лагере.
Я отмечу, что раскулачивание проходило спокойно, не было сопротивления ни со стороны кулацких хозяйств, ни со стороны их односельчан. Однако и радости никто не испытывал. Не обошлось, конечно, и без ошибок. В ходе операции были ликвидированы и хозяйства, официально не подлежащие раскулачиванию. На практике это происходило так: ликвидаторы вламывались в дом к нищему, итак ничего не имеющему человеку, но не найдя при этом ничего, говорили: “А у тебя есть кожаный ремень – ты кулак”. И живо без разбирательств забирали, ничего не понимающего человека, в лагерь, а потом и вовсе вели на расстрел.
Также наряду с насильственной экспроприацией кулацких хозяйств эффективно работал и налоговый пресс, который давил единоличника все сильнее и сильнее.
А теперь я ставлю вопрос: “Разве это не нарушение прав человека?!”. Отвечаю: “Да, это именно нарушение конституционного права человека на свободу, на свободу слова, на свободу выбора, на жизнь, на личное хозяйство”. Да кто вообще дал право так давить и истреблять наш карельский народ! Это сейчас нам легко жить, дома есть все блага: телевизор, компьютер, холодильник и т.п. А тогда… Да если бы у вас… Представьте: вам нечего есть самим, вы как-то пытаетесь накормить голодных детей, а к вам приходят и говорят: “Да у тебя есть кожаный ремень – ты кулак, и подлежишь расстрелу!”. Да я не понимаю, как мы еще можем задавать вопрос: были или не были нарушения прав человека в те годы. Конечно же, они были!
Дальше – больше. Привожу строки из уникального письма:
ИЗ ПИСЬМА ЗАКЛЮЧЕННОГО ББЛАГа П.А.ФЛОРЕНСКОГО ЕГО ЖЕНЕ А.М.ФЛОРЕНСКОЙ
13 октября 1934г.
Писать мне было нельзя, да и нечего, так как я ничего не знал определенного. 16 августа выехал из Рухлово, с 17 по 1 сентября сидел в изоляторе в Свободном, с 1 по 12 сентября со спецконвоем на Медвежью Гору, с 12 сентября по 12 октября сидел в изоляторе на Медвежьей Горе, а 13 приехал в Кемь, где нахожусь сейчас. По приезде был ограблен в лагере при вооруженном нападении и сидел под тремя топорами, но, как видишь, спасся, хотя лишился вещей и денег; впрочем, часть вещей найдена, все это время голодал и холодал. Вообще было гораздо тяжелее и хуже, чем мог себе представить, уезжая со станции Сковородинской. Должен был ехать в Соловки, что было бы неплохо, но задержан в Кеми и занимаюсь надписыванием и заполнением учетных карточек. Все складывается безнадежно тяжело, но не стоит писать. Никаких общих причин к моему переводу не было, и сейчас довольно многих переводят на север. Крепко целую вас всех”.
При исследовании писем заключенных, подобных вышеприведенному, выяснилось, что оказывается, репрессированным нельзя было писать из лагеря, все их письма уничтожались, а иногда их писателей избивали до смерти. Было даже несколько таких фактов: узник лагеря каким-то образом фотографировался и пытался отослать снимок домой. При обнаружении фотографии в письме его тут же, без суда и следствия, расстреливали.
Во всем этом и заключено нарушение права человека. Да, власть коммунистов боялась, что народ, доведенный всеми этими фактами нарушений прав до отчаяния, восстанет. Поэтому до нашего времени дошло так мало писем, и почти нет фотографий.
Страшной и ужасной была система Гулага. Набор поводов для ареста врагов народа в Пудоже конца 30-х годов был стандартным. Бухгалтеры и счетоводы попадали в лагеря из-за пропавших государственных или кооперативных денег, специалисты или работники животноводства, конюхи – из-за падежа скота и порчи тягловой силы.
Ну, а из системы Гулага в условиях Пудожа путь неизбывно лежал к лесному эшафоту: накопитель для жертв – яма, вырытая в отмененном по качеству песка, среди молодых тогда сосен.
Палачам требовалось много подтоварника и нетолстых бревнышек. Но замести следы ночных злодеяний не удалось. Под сгнившими стволами деревьев в яме скелеты покоились в очевидном беспорядке, вверх ногами, судя по положению обуви. У одного корень вновь выросшего дерева пронизал позвонки насквозь и сохранил таким образом весь позвоночник. Вещи были во множестве – куски одежды, портянки, обувь, обрывки веревки. Руки у идущих на казнь были связаны. Сапоги и галоши резиновые остались целы и их отправили на товароведческую экспертизу в Санкт-Петербург. Там специалисты подтвердили, где изготовлена обувь, где могла быть реализована и каким покупателям.
Не оставляли сомнений в причинах смерти черепа с отверстиями в затылке. Жертвам стреляли в голову сзади под правое ухо. В яме лежали и гильзы патронов от браунинга, любимого оружия чекистов. В Пудоже помнят куражливые слова одного из них: «А мы с ними не чикались». Это о врагах народа, которые таковыми не были. Во вскрытой яме насчитали 25 черепов с пулевыми отверстиями.
Таких мест по дороге их Пудожа на Куганаволок группа поиска захоронений обнаружила три. И это только на пудожской земле. А еще были Сандармох в Медвежьегорском районе, Красный бор в Прионежье.
Все эти люди умирали за нас, они падали в эти ямы и надеялись, что все-таки их дети и внуки будут жить в счастливой стране, в стране, в которой никогда не будет таких ужасных репрессий и ни в чем не будут нарушаться права человека.
Я думаю, что следующий факт, который я приведу должен знать и помнить каждый карельский человек: в урочище Сандармох в период с 1937 года по 1938 год погибло свыше пяти тысяч человек. Это простые рабочие, лесорубы, рыбаки, крестьяне, врачи, учителя, ученые, поэты, священники. Замученные и расстрелянные, они взывают к живым: “ЛЮДИ, НЕ УБИВАЙТЕ ДРУГ ДРУГА”.
Теперь я подведу итог всему вышесказанному: проведение насильственными мерами ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации, то есть натуральных репрессий, привело ни к подъему сельхозпроизводства, ни к развитию производительных сил сельского хозяйства, ни к улучшению благосостояния крестьян, ни к “свободной колхозной жизни”, а к нищете, разорению и настоящему истреблению нашего народа.
Я считаю, что каждый из нас должен отдать дань этим людям и помянуть их минутой молчания 30 октября, в День памяти жертв политических репрессий. Хотя скольких людей можно успеть вспомнить за минуту… ведь убиты были тысячи.
Лично я помню и уважаю этих людей, ведь именно благодаря им во имя их мы теперь никогда не допустим, что бы были нарушены или хотя бы ущемлены права наших людей в Карелии и во всей России…
Количество просмотров страницы - 1930 |
|
| © «Uusi kotimaa», 2004-2011. | Наша кнопка | |
| страница создана за 1/20 секунды | ||
